У него было положение чуть лучше, чем у других. Он, пожалуй, имел шансы выжить, так как все-таки мог кое-что продавать.

Слуг, правда, придется отпустить. Продаже подлежало также большинство драгоценностей и картин, нынче такая роскошь не по карману. Как ни крути, а от всех этих атрибутов богатства, которые Холли собирала на протяжении многих лет, придется избавиться.

Дом останется у Коффина, хотя порой ему жутко хотелось сбагрить с рук это царство привидений. К сожалению, он знал, что во всей колонии не найдется сейчас ни одного человека, который имел бы достаточно денег и достаточно оптимизма, чтобы купить его.

Стало ясно, что это совещание не приведет ни к чему. Альтернатива, как это ни печально, лежала где-то в одной плоскости с предложением Раштона. А это означало полное поражение и сдачу всех позиций.

Возможно, все к этому в конце концов и придет. Но еще не сегодня. Не сегодня.

Мак-Кейд увидел, что Коффин стал собираться уходить, когда никто другой делать этого еще не собирался. Он тоже поднялся со своего стула и помог Коффину с его плащом.

— Куда ты, Роберт?

— Только не домой.

— Нет, я не имел в виду, что домой… — как-то не очень складно проговорил Мак-Кейд. Видно было, что он застигнут врасплох жесткой прямотой друга. — Значит, в клуб?

— Нет. Прогуляюсь лучше. Сегодня хороший денек для прогулки. Город всегда хорошеет при такой погоде. — Он глубоко вздохнул. — По крайней мере город еще стоит.

— Окленд? И всегда будет стоять, Роберт! — с улыбкой воскликнул Мак-Кейд. — Помнишь тот день, когда я привез тебя сюда и показал гавань?

— Еще бы. Тогда здесь не было ничего. Только лес и вода.

— Да…

Мак-Кейд с грустью подумал о том, что теперь гавань отнюдь не так полна кораблями, как в старые добрые времена. Сюда заходили теперь, чтобы только пополнить запасы провианта и поскорее двигаться дальше вдоль побережья или через пролив Кука к золотым россыпям Отаго. Золото… Оно придало колонии обманчивый лоск надежности. Если им и суждено будет выжить здесь, не опускаясь до «экономики выживания», то обязаны они этим будут не золоту, а чему-то другому.

— Он может сморщиться. Может даже выродиться в рыбацкий поселок, однако, не исчезнет, — сказал Ангус Роберту, когда они выходили на улицу.

Уходя, Коффин торопливо и небрежно махнул Мак-Кейду рукой.

«А вот мы с тобой, старина, вполне возможно исчезнем, — подумал Мак-Кейд, глядя ему вслед, — если в ближайшее время не произойдет чуда».

Он повернулся и снова вошел в дом, откуда уже слышались первые звуки вновь закипавшего спора.

Коффин успел пройти всего несколько кварталов, как вдруг внезапно ударившая ему в голову мысль заставила его повернуть в одну из боковых улочек. Она продувалась свежим ветром насквозь и вела в ту часть города, куда редко захаживал Коффин.

Церковь все еще стояла на своем прежнем месте. Он прекрасно помнил день ее закладки. Да и мог ли он забыть про это, если из своего собственного кармана выложил круглую сумму на ее возведение, оплатив в том числе и огромные цветные стекла, которые были, пожалуй, единственным украшением строгого и молчаливого каменного сооружения.

Как он и ожидал, дверь в церковь была открыта.

Стояло утро обычного буднего дня, поэтому народу было немного. Редкие прихожане молились Богу в окружавшей их тишине и не обратили внимание на высокого человека, который быстрым шагом вошел в церковь. Молящиеся были погружены в свои скорби или жалобы и смотрели только перед собой. Коффин не потревожил их.

Он пришел сюда искать не душевного спасения, а вполне определенного человека.

Священник, увидев гостя, широко улыбнулся.

— Здравствуй, Роберт. Давненько не виделись.

— Что правда, то правда, — улыбнулся в ответ Коффин, снимая шляпу и плащ.

Несмотря на общее правило, в соответствии с которым люди с годами полнеют, Метьюн наоборот становился все тоньше и тоньше. Это было результатом аскетического образа жизни в равной степени, как и труда и забот.

— Пройдем ко мне, Роберт. Я рад тебя видеть.

— Я тоже, отец мой.

Метьюн показал дорогу и Коффин пошел за ним.

— Орере, приготовь, пожалуйста, нам чаю. С сахаром и сливками.

Слуга-маори слегка кивнул, и вышел из комнаты. Это делало честь Метьюну, как человеку, что он позволял себе держать слуг-маори в такое время.

— Я слышал о том, что на сегодня у вас намечалось какое-то совещание, — сказал Метьюн.

Коффин кивнул.

— Я только что оттуда.

— Ну и как? Решили что-нибудь?

Выглядел Метьюн совсем так же, как старый моряк. Седина. Усталость в глазах. Морщины. Однако, голос его на проповедях разносился с кафедры звонко и чисто.