— Значит…

— Чистейшее золото, господин Коффин. В кабинете наступила тяжелая тишина. Наконец, Коффин вновь повернулся к столу.

— Отлично! По крайней мере мы никуда с вами не подадимся. Вы ведь не собираетесь этого делать, Элиас?

— Кто, я-то? — улыбнулся Голдмэн. — Я что, похож на старателя, господин Коффин? Нет, на рудниках я не протянул бы и десяти дней. Кроме того, я знаю, что мое богатство зарыто не там.

Коффин кивнул.

— Ваше богатство всегда заключалось в вашей голове, Элиас.

— А в последнее время еще и в моих зубах, — ответил Голдмэн, и они оба рассмеялись.

— Они вернутся, как миленькие, — уверенным голосом проговорил потом Коффин. — Помните, чем закончилась золотая лихорадка в Австралии? В нашем случае будет то же самое.

— Согласен, сэр. Однако до того времени, как первые наши искатели счастья начнут возвращаться, мы будем испытывать большие проблемы с подбором людей на самые незначительные посты.

— Справимся. В молодости справлялись и сейчас справимся.

Коффин скользнул взглядом по крышам домов и устремил его на лес мачт, возвышавшийся над гаванью. «Много кораблей, но мало матросов, — догадался он. — Морячки, небось, первыми клюнули на золотую наживку».

Он много лет боролся и трудился для того, чтобы сделать «Дом Коффина» лидирующим коммерческим предприятием в окрестностях, и это ему удалось. В последнее время он уже подумывал о том, чтобы отойти от дел и начать, расслабившись, вкушать плоды своих долгих трудов. Теперь же все повернулось так, что ему, видимо, вновь придется окунуться в адскую работу с головой. С одной стороны, это должно было разочаровать его. Но вместо этого он ощутил, наоборот, прилив хорошего настроения. Работа будет сжигать все его время и требовать к себе полного внимания. Он позабудет о своих горестях и огорчениях. В его сердце не останется места той темной субстанции, которая словно рак с каждым днем все глубже подрывала его здоровье, уверенность в себе и душевный покой. Единственное огорчающее его обстоятельство заключалось в том, что ему, — по крайней мере на первое время, — придется существенно сократить свои наезды в Тараверу. Он уже не сможет быть там часто и оставаться там так долго, как ему того хотелось бы.

Перед ним стояла теперь главная задача: вместе с Элиасом попытаться удержать бизнес на тех опорах, на которых он стоял много лет и которые неделю назад были так подло подрублены.

Им будет страшно не хватать людей, но Элиас был совершенно прав, когда говорил, что те же проблемы будут испытывать и конкуренты Коффина. Кто знает, может, проводя правильную тактику, им даже удастся укрепить свои позиции?

Роза Халл, думал он, столкнется с первым в ее жизни серьезным испытанием на прочность. Ей придется сложнее, чем ему, видавшему в жизни многое.

Не так давно он обещал ей, что не станет делать поблажек ввиду того, что она женщина. Теперь пришло время показать ей, на что он способен. Так или иначе, а он все равно добьется установления своего контроля над «Домом Халла». Пусть-ка попробует посоревноваться с ним теперь, когда добрая половина ее работников, сломя головы и высунув языки, умчались искать золото. Пусть попробует остановить его.

Коффин готов был бросить этот вызов не только ей, но и всем остальным.

— Джентльмены, я совершенно убежден в том, что выбора у нас не осталось, а есть только один выход: покинуть колонию как можно скорее, задержавшись здесь ровно на столько времени, сколько потребуется для того, чтобы продать наше имущество и реализовать деньги. Если мы этого не сделаем, нас всех ожидает печальная судьба — полное банкротство.

Шум, который предшествовал этому смелому заявлению, был шелестом травки по сравнению с тем шумом, который поднялся после него. Коффин и тут не изменил своей привычке: он откинулся на спинку стула в кабинете банкира Лонгмаунта и молчал, ожидая, пока все желающие наконец накричатся и успокоятся. Впрочем, успокаиваться пока никто не собирался. Над головой Коффина летали в разные стороны резкие слова, граничащие с оскорблениями. Кто-то из присутствовавших, кажется, даже схватился врукопашную. Люди были разгневаны не столько друг на друга, сколько на свою общую горькую судьбу. Но все понимали, что клеймить судьбу по меньшей мере глупо, поэтому выход находили в том, чтобы клеймить друг друга.

У них и в самом деле, кажется, не оставалось приемлемого выхода из сложившейся ситуации. Раштон просто озвучил мысли многих собравшихся. Надо отдать ему должное в том, что у него хватило на это смелости. Об этом первым делом подумал Коффин, глядя на него. Раштон был игроком. Это был тот редкий тип предпринимателя, который мог сегодня потерпеть банкротство, а завтра уже восстановить положение и даже вознестись над многими прочими. Деньги Раштон вкладывал в такие экзотические предприятия и составлял такие невиданные планы обогащения, что его коллеги едва успевали шарахаться в стороны. Коффин восхищался этим человеком, хотя и нельзя было сказать, что он также восхищается его точкой зрения на проблему. Как и Раштон, Коффин верил в целесообразность здорового риска. Именно на этом он и построил в течение всех этих лет свою торговую империю под названием «Дом Коффина».

Однако, Коффин не верил в целесообразность нездорового риска.

— Нечего и отрицать, что события развиваются для нас довольно худо, — проговорил среди общего гама Ангус Мак-Кейд.

Коффин взглянул на говорившего и удивленно покачал головой, как он всегда это делал в последнее время, наталкиваясь взглядом на этого человека. Странно было наблюдать за тем, как стареет Мак-Кейд. Вот он уже сравнялся по внешнему виду с самим Коффином. А ведь Роберт привык думать, что Ангус много моложе его. Вот что значит ранняя седина!.. Годы жизни и труда сделали с некогда юным шотландцем то же, что и с остальными старожилами колонии. Коффин на их фоне уже не казался более старым со своими седыми волосами.