Хан’кобанский воин усмехнулся и нагнулся за кинжалом. Очутившись в его руке, клинок сверкнул. Изабо завизжала и попыталась вырвать его, но Хан’кобан крепко держался за рукоятку. Он швырнул в нее рейлом , а потом, наклонившись, схватил Хан’гарада за волосы и потянул, чтобы запрокинуть ему голову и обнажить горло.

Изабо еле спасла свое собственное горло от смертоносной восьмиконечной звезды. Она навзничь упала на пол, и месмерд повис сверху, заполнив гроздьями своих мерцающих глаз и вытянутым хоботком весь мир. В горле у нее стояла болотная вонь, в крови бурлило странное возбуждение, сродни любви, желанию или опьянению. С бешено колотящимся сердцем, уже чуть не теряя сознание, она сжала руки, и из ее кулаков вырвался синий огнь, полыхнувший прямо в фасетчатый глаз месмерда. Его голова разлетелась, и Изабо накрыло его мягкими серыми одеяниями. Хрипя и кашляя, Изабо выбралась из-под них, глядя, как тело месмерда рассыпается в мелкую серую пыль, пахнущую илом. Она изо всех сил постаралась не вдыхать и, перекатившись через комнату, встала за колонной, кашляя и пытаясь стряхнуть со своих волос и одежды ядовитый прах. В глазах плясали огоньки, в ушах гудело. Она отчаянно пыталась уйти от тьмы, накрывавшей ее, оглядывая зал и ожидая увидеть своего отца лежащим в луже крови, а хан’кобанского воина – подбирающимся к ней с окровавленным ножом.

Вместо этого она увидела, как ее отец ползает на четвереньках, а его голубые глаза безумным огнем просвечивают сквозь спутанные рыжие волосы и бороду. Он пытался встать на дыбы и издавал странные звуки. Кинжал валялся на полу.

Кашляя, прижав руки к разрывающейся от боли груди, Изабо недоуменно оглядывалась. Хан’кобанского воина нигде не было видно. Она услышала громкое кваканье и посмотрела вниз. У колонны сидела большая жаба с блестящими черными немигающими глазами. Изабо невольно взглянула на Майю.

Женщина улыбалась. Она прошла по залу, наклонилась и взяла жабу.

– Ну вот, теперь он выглядит куда лучше, правда? – заметила она. Она поднесла жабу к лицу и посмотрела в ее яркие глаза, похожие на драгоценные камни. – Жаль, что здесь не было твоей мерзкой хозяйки, – сказала она, – а то вы бы еще долго и счастливо жили вместе на болоте. Превратить в жабу ее было бы даже еще приятнее, чем тебя. – Она опустила его обратно на пол, и он отскочил на несколько шагов, вжав уродливую квадратную голову в плечи.

– Бронвин! – закричала Изабо и рванулась к лестнице. Потом увидела старого колдуна, лежавшего на ступенях, зажимая руками рану на животе. – Фельд! – вскрикнула она. – Ох, нет, Фельд!

Его глаза были закрыты, но он открыл их при звуках ее голоса и слабо улыбнулся.

– Ишбель? – спросил он еле слышно. – Ишбель цела?

Изабо бросила умоляющий взгляд на Майю, но та уже спешила наверх. Изабо встала на колени рядом с Фельдом, щупая пульс. Слезы душили ее. Она задыхалась от горя, вины и привкуса болота, стоявшего во рту.

– Ох, Фельд, милый, как ты?

– Ничего, девочка, ничего, – ответил он и оторвал от живота окровавленные руки, чтобы она могла взглянуть. Она закусила губу при виде сизых внутренностей, выпирающих из раны и слабо пульсирующих с каждым хриплым вздохом. Она оторвала полосу от своей рубахи и перемотала рану, чувствуя незнакомую ей прежде беспомощность. – Что с Ишбель и с малышкой? – спросил он.

– Майя пошла за ними, – ободряюще ответила она.

Выражение ужаса на его лице и отчаянно задрожавшие пальцы внезапно напомнили ей, что Фельд до сих пор считает Майю врагом, в то время как сама Изабо мало-помалу стала относиться к ней как к кому-то вроде подруги и союзницы.

– Спаси их, – прошептал Фельд, с поразительной силой цепляясь за руку Изабо. – Ты должна спасти их.

– Но…

– Нет, Изабо, беги! Не волнуйся за меня, прошу тебя! Спаси Ишбель и малышку!

Изабо не стала спорить, кивнула головой и побежала по лестнице, ощущая головокружение и замешательство. Она чувствовала, что ее мать и Бронвин находятся на вершине Башни, и поэтому не стала осматривать каждый этаж. Она увидела Майю, в отчаянии обыскивающую коридоры третьего этажа, и позвала ее.

Добравшись до самой вершины Башни, Изабо ввалилась в комнату, чувствуя, что у нее темнеет в глазах. Она увидела, что Ишбель взлетела к высоким окнам из цветного стекла и пытается выбраться через одно из них. Обремененная плачущей девочкой, она оказалась недостаточно проворной и не смогла убежать от месмерда, который парил прямо за ней, вцепившись когтями в ее юбку. Ишбель пыталась пнуть месмерда в лицо, но тот с легкостью уклонялся, стрекоча прозрачными крыльями. Почувствовав появление Изабо, он подался вперед, склонил голову над Ишбель и дохнул прямо ей в лицо. Она зашаталась и отпустила извивающуюся малышку. Бронвин с криком упала.

Месмерд спикировал и поймал ее в когти. Изабо не осмеливалась выпустить по нему ведьмин огонь, боясь попасть в девочку. Ей оставалось лишь беспомощно смотреть, как он улетает прочь, точно гигантская стрекоза, а Бронвин извивается и пытается вырваться из его когтей. Образ стрекозы неожиданно натолкнул ее на одну мысль. Она закрыла глаза, сосредоточилась на тяжелых клочьях пыльной паутины, затягивавшей высокий куполообразный полоток, и почувствовала острое наслаждение, когда паутина липкой пыльной сетью накрыла месмерда, спутав его крылья.