Уилсон сидел рядом с шофером, громадным филиппинцем с прыщеватым лицом. В свое время он был профессиональным борцом по прозвищу Килла из Манилы, хотя вообще-то происходил из небольшой деревеньки, выращивающей рис у подножия Минданао, и учился в семинарии, готовясь стать священником. Уилсон с детства помнил это лицо по экстравагантным воскресным утренним телепередачам, а также по журналам, посвященным борьбе. Он попытался завести с Киллой разговор, но тот хранил молчание.

— Вы не будете возражать, если я включу радио? — спросил Уилсон, все еще находясь под впечатлением минувших передряг.

Шофер отрицательно покачал своей массивной головой:

— Нельзя. Боссу музыка не нравится.

Уилсон посмотрел через плечо, но различил лишь темный силуэт Луиса де ла Ваки сквозь стеклянную перегородку.

Уилсон вышел из машины у моста. Звезды над огромными готическими башнями начали бледнеть, на востоке загоралась заря, багряная с фиолетовым оттенком. Уилсон обогнул машину и постучал в заднее окно. Через некоторое время стекло с шуршанием опустилось. Появилась левая половина лица Луиса де ла Ваки, правую скрывала тень.

— Эй, спасибо за то, что подвезли, — сказал Уилсон. — Отсюда я пойду сам. — И махнул рукой в сторону моста.

Идальго, помолчав, ответил:

— Нет такой опасности, которая была бы больше, чем надежда на вознаграждение.

Уилсон кивнул, переваривая услышанное.

— Принц Энри, мореплаватель, сказал это одному из моих предков пятьсот лет назад. Звали его Хил Занес, он был первым белым человеком, который обогнул Африканский рог, что считалось невозможным. И я передаю этот совет вам.

— Спасибо, — промолвил Уилсон.

— Но в следующий раз опасность будет значительно большей, уверяю вас.

Оконное стекло поднялось, машина развернулась и загромыхала по выбоинам, направляясь к городу, который становился все светлее.

Уилсон последовал за тускнеющими звездами по мосту, затем по пустынным улицам своего Рубикона. В некоторых складах уже началось движение; на улице Оверлук грузовики, доставившие вчера товары, прогревали моторы. Уилсон явился домой в 5.20, как показывали часы на камине. Менее чем через три часа ему нужно было на работу. Он снял пиджак и ботинки, вынул из карманов расческу, бумажник и ключи от квартиры, разорванную игральную карту — валет червей, еще кое-что и две скомканные пятисотдолларовые банкноты. Тысяча баксов! Столько он не получал за полмесяца на «Чайной бирже».

Полчаса спустя, когда он вышел из душа, зазвонил телефон. Уилсон стоял в ванной, и вода капала с него на кафельный пол. Он подождал, пока сработает автоответчик.

— Уилсон, я знаю, что ты там, — зазвучал голос Крикет. — Ответь мне.

Он обернул чресла полотенцем и прошлепал в комнату.

— Ты всегда звонишь в шесть утра? — полюбопытствовал, подняв трубку.

— Нет, но это важно, — сказала Крикет. — Я хотела сказать тебе об этом вчера вечером, но ты отключил меня.

— Я тебя не отключал, я…

— Помолчи, — прервала она его, — я нашла судно. Превосходная экспериментальная яхта под названием «Компаунд интерест» [11] из Санта-Барбары, Калифорния. Это баснословно большое вложение капитала сейчас совершает кругосветное путешествие. Вчера яхта зашла в порт для пополнения запасов, и одна влюбленная пара из состава экипажа сбежала, чтобы пожениться. Теперь капитану не хватает помощника штурмана и кока, и я подумала…

— Крикет, подожди минутку.

— Что?

— Я ничего не понимаю в парусном флоте и плохо переношу качку. Я тебе говорил об этом.

В телефоне затрещали помехи, характерные для утра.

— Алло?

— Уилсон! — наконец прорезалась Крикет. — Ты знаешь, что такое моряк?

— Тот, кто плавает.

— Вот и неправильно. Моряк — это тот, кто ищет выход.

Уилсон ничего не ответил.

— Ты страдаешь ипохондрией, — пристыдила его Крикет. — Я чувствую это на расстоянии. Что-то разъедает твои внутренности. Поэтому тебе необходимо выйти в море.

— Это просто смешно, — заявил Уилсон, однако в его голосе прозвучали нотки сомнения.

— У тебя есть сто тридцать долларов наличными?

— Нет, — ответил Уилсон.

— Тогда я тебе дам взаймы. Они понадобятся для приобретения экипировки и лицензии помощника кока. Вообще-то существует что-то вроде экзамена, но мы сможем увильнуть от него. У меня есть связи в Союзе. Ты умеешь чистить картошку, жарить яичницу? Это все, что тебе нужно знать.

— Крикет…

— Встретимся в полдень в холле Союза моряков. Он находится в деловой части города. Я займусь бумажной волокитой, тебе придется только все подписать и внести деньги.