— Вон на того, — сказал Уилсон и в порыве отдал мальчишке все, что имел.

Паренек быстро сделал какую-то пометку на рубашке игральной карты, разорвал пополам, одну часть вручил Уилсону и исчез в толпе. Уилсон опустил глаза. Бубновый король.

— Ничего не получится, — сказал он Тулжу. Африканец улыбнулся.

Сальвадорцы отпустили петухов, отпрыгнули назад, и бой начался. Уилсон почти ничего не видел, кроме летящих перьев и льющейся крови. Бой закончилось менее чем за минуту. Петух-победитель с поникшим крылом захлопал крылом здоровым и издал победный клич чудовищной силы. Затем он начал клевать тело поверженного врага. Уилсон выиграл шестьсот долларов. Ставка оказалась высокой — шесть к одному. В следующий раз он опять поставил все, что имел, и снова много выиграл — семь к одному. Потом он выиграл три к одному и еще пять к одному. Деньги он рассовал в карманы пиджака и брюк. У него кружилась голова, лицо горело, он с трудом дышал. Он едва ли понимал, что делает. Им овладело то же чувство, что и на собачьем треке. И чувствовал он тогдашний металлический привкус во рту, и ладони опять вспотели. Это нереально, но деньги продолжали прибывать.

Час спустя, во время перерыва между боями, мысли немного прояснились, и Уилсон отошел от площадки. Люди расступились, и он оказался в окружении крутых, опасных, с ножами на поясе мужчин. За ним внимательно наблюдали. Тулжа нигде не было видно. Уилсон мысленно прикинул сумму выигрыша. Что-то около восьми тысяч долларов. На противоположной стороне площадки стоял мужчина в белом хлопчатобумажном костюме и постукивал длинными ногтями по ограждению. Смуглая кожа тускло поблескивала, как древесина, смазанная маслом. Волосы иссиня-черные, глаза — темно-синие. Костюм напоминал о летних ночах в таких местах, посещение которых мало кто мог себе позволить.

— Так вам нравится делать ставки против моих птиц? — произнес этот человек почти шепотом.

— А? — переспросил Уилсон.

— Кто вас послал?

— Шутить изволите? — предположил Уилсон. Мужчина кивнул так, словно знал что-то неведомое Уилсону, и махнул рукой:

— Желаю удачи.

От его тона Уилсона бросило в дрожь. Когда паренек подошел за очередной ставкой, Уилсон сунул ему пятидесятидолларовую банкноту и спросил:

— Тип в белом костюме на другой стороне площадки. Знаешь его?

Паренек посмотрел через плечо и свесил голову на грудь:

— Эль сеньор идальго, муй пелигросо [7] . По-моему, вам пора проиграть.

Уилсон почувствовал, как у него что-то напряглось в районе солнечного сплетения, и решил последовать совету мальчишки. Бой должен был состояться между тощим петухом с рваным гребешком и крупным лоснящимся экземпляром, этаким петухом-драчуном, символизирующим Французскую Республику на ее почтовой марке. Почему-то шансы были всего два против одного в пользу драчуна. Уилсон поставил весь выигрыш на тощего петуха, чтобы спустить, и выиграл шестнадцать тысяч долларов. По толпе прокатился сердитый ропот. Идальго впился ногтями в мягкое деревянное ограждение. Один ноготь сломался, издав легкий щелчок, прежде чем сеньор отвернулся. Настроение у Уилсона окончательно упало, когда мальчишка принес в порванном картонном ящике огромную кучу банкнот. Уилсон понял: с шестнадцатью тысячами или без них, живым ему отсюда не выбраться. Счастливчиков ненавидят все. Он посмотрел вокруг и внезапно увидел рядом с собой Тулжа.

— Если вы планировали выиграть чертову уйму денег, — сказал африканец сердито, — нужно было бы привести сюда целую армию, как греческий полководец Фемистокл.

— Бог мой! Давайте уедем поскорее, — попросил Уилсон.

Но африканец отступил назад, изобразив руками знак «X».

— Я выжил в День Убийства не для того, чтобы умереть за ящик, полный бумажек, в стране, которую не люблю. Извините. — Он повернулся и исчез в толпе.

Уилсон в отчаянии оперся об ограждение. Он пересчитал помятые купюры, сложил в аккуратные стопки и рассовал по карманам пиджака. Он догадывался, что сеньор идальго сейчас ведет энергичные переговоры с бандой у ворот. Двое головорезов были в ковбойских шляпах и рубашках с закатанными рукавами, один, у которого борода пробивалась странными пучками, корчил из себя отчаянного гангстера по кличке Маленький Цезарь. Страшное предчувствие Уилсона наконец обрело конкретную форму. Завистливая толпа, человек в дорогом белом костюме, полдюжины мелких хулиганов и шестнадцать тысяч долларов наличными. Он чуть не рассмеялся вслух. Все происходило как в сказке: богачу сообщают, что его смерть близка, он уезжает в другой город, Самарру, дабы избежать уготованной судьбы. А смерть, естественно, там и поджидает на базарной площади.

Уилсон простоял у ограждения до тех пор, пока помещение не опустело. Потом, тяжело ступая, направился к двери. Но прежде чем он обогнул площадку, к нему подбежал мальчик, собиравший ставки:

— Сеньор, пор фавор [8] .

— Что такое? — не понял Уилсон.

— Задний дверь. Деревья, темно, вамонос [9] . — Паренек свистнул сквозь зубы.

Не долго думая Уилсон двинулся за ним. Они прошли за занавес, в небольшую служебную комнату, где два гватемальца за столом для пикников подсчитывали выручку заведения. На стене висели иллюстрация из «Хастлера» (изображенный при помощи пульверизатора бородач) и карточка с католической молитвой и Девой Марией Гвадалупской, восседающей на полумесяце.

Мужчины что-то прорычали, когда Уилсон проходил мимо. За проржавевшей задней дверью оказалась парковка. На небе горели прекрасные звезды. Вдалеке вырисовывались деревья, как бы приглашая укрыться в темноте. Они росли всего в двадцати пяти футах от тусклых багажников автомобилей. Уилсон задержался на пороге, раздумывая, как быть.

— Вамонос, деревья, темно. — Мальчик попытался вытолкнуть Уилсона в ночь.

— Не торопись, — ответил Уилсон. Он не хотел так быстро испускать последний вздох. Когда же дверь все-таки захлопнулась за ним, он понял, что попал в западню. Тем не менее он медленно пошел между машинами. Он не был заядлым курильщиком, но сейчас его потянуло закурить, ибо с сигаретой в руке легче переносить подобные ситуации. Из-за ночлежки справа и слева выдвинулись две группы мужчин, всего около двенадцати человек. Они разошлись по сторонам, собираясь схватить его на последнем отрезке пути к спасительной темноте. Уилсон слышал чавканье их башмаков по мокрой земле и хрип их дыхания. Откуда-то уходящей надеждой прозвучал гудок товарного поезда. Преследователи приближались, они были похожи на волчью стаю. На пятачке, свободном от машин, Уилсону преградили дорогу два великана. Они поджидали его, сложив на груди руки. Наступила последняя секунда Уилсона, а неподалеку темнел спасительный лес.

Вдруг за спиной Уилсона раздались хруст битого стекла, револьверные выстрелы и неестественно высокий визг. Уилсон рванулся к ночлежке, головорезы — за ним. В следующий момент чернокожий мужчина в сандалиях вынырнул из-за угла здания. За ним гнались пятнадцать человек. Уилсон заметил желтые футбольные мячи на рубашке и малиновые шорты и понял, что убегает Нфуми. Он сделал крюк и затерялся среди машин.

Мужчины настигли Нфуми и повалили в грязь. Трое схватили его за ноги, двое — за руки. Все говорили на языке, похожем на бупандийский. Один вынул длинный нож с зазубренным лезвием и приставил к горлу Нфуми. Юноша испуганно завращал глазами. Из машин повыскакивали негры, их лица сияли в ожидании большой крови. Откуда-то приволокли Тулжа и поставили на колени рядом с братом. Уилсону не нужно было объяснять, что происходит. Рядом с заповедником проживала многочисленная группа анду. Подобно бупу, они бежали от ненависти и насилия, царивших в их несчастной стране, но лишь принесли все это сюда в своих сердцах, во всем своем существе.