— Так, — мрачно протянул Салтан. — Значит, змей морской, чудо невиданное, сам свою шкуру скинул. И вам не пришло в голову, что все змеи время от времени этим занимаются?

Богатыри разинули рты. Салтан гневно возвысил голос:

— И с этой никчемной чешуей вы смели явиться пред светлые очи своей государыни? А чудище тем временем отдыхает на дне, готовится к хищению новых девиц! Может, это оно и доспехи ваши прихватило, чтоб вдоволь посмеяться над горе-вояками!

По залу пронесся испуганный ропот, Лебедь с тихим стоном рухнула в обморок, и лишь Сонька поглядывала на царя с одобрением: силен мужик народ стращать!

Едва придя в сознание, Лебедь принялась стенать и заламывать руки:

— Ох, горе нам, горе! Всех погубит змей чудовищный, по камушку остров разнесет!

Салтан понял, что немного перестарался.

— Да полно тебе, Лебедушка, не убивайся понапрасну! Сладим мы со змеем, договоримся дипломатически. Будешь ему пару раз в год девок отсылать посмазливее, а он станет воды окрестные патрулировать. Ни один ворог сунуться не посмеет! Богатырей можешь сразу уволить в запас, еще и на жалованье сэкономишь.

Царица призадумалась:

— Государственно мыслишь, славный царь. Да только жаль мне девок своих неповинных… — И она снова впала в истерику. Бояре дружно зашмыгали носами, богатыри сжали могучие кулаки, а Сонька устало подумала, что пора бы и закруглять затянувшуюся вечеринку.

Салтан напряженно наморщил чело.

— Велика доброта твоя, прекрасная царица! Что ж, не хочешь заключать со змеем взаимовыгодные договоренности — можно пойти другим путем. Отрави чудищу существование, вызови отвращение к своему острову, чтоб оно само пожелало убраться подальше.

— Да как же это сделать? — удивилась Лебедушка.

— Ну, вариянтов множество. Можно планомерно закидывать прибрежные воды тухлой селедкой, можно заставить твоих богатырей бродить вдоль берега, распевая романсы, можно начать плевать на всё с высокой колокольни…

— Вот это дельно! — одобрил предложение Никола.

— А покуда, чтоб настроение тебе немного поднять, хочу я тебя своими чудесами потешить. У меня-то они повеселей будут. — Он неожиданно подмигнул Соньке — Знаешь ли ты, что спасенная девица — искуснейшая ткачиха? В одиночку может наткать полотна на весь крещеный мир!

— Ну и дела! — восхитилась Лебедушка.

— А сестрица ее может приготовить такой пир, что думать о чем-либо, кроме еды, позабудешь.

— Эх, хорошо бы, — вздохнула царица, покосившись на резиновую шкуру.

— Гей, позвать сюда Повариху! — воскликнул вдохновленный одобрением Салтан.

Вышколенная челядь бросилась исполнять приказание, однако отыскать Повариху оказалось не так-то просто. Дважды прочесав все закоулки дворца, посыльные вернулись ни с чем:

— Не гневайся, матушка-царица, пощади, великий государь! Никак она тоже со змеем повстречалась, да богатырей поблизости не случилось.

Лебедь побледнела.

— Прочесать весь остров! Поднять глашатаев, пусть выкликают Повариху на всех перекрестках. Может, ей вздумалось в гости к кому наведаться, а мы тут переживаем почем зря.

— Будет сделано, государыня!

И челядь разбежалась по темным улицам, сея панику в сердцах мирно готовящихся ко сну горожан. Салтан вновь попытался разрядить обстановку:

— Ладно, с пиром получилась непредвиденная заминка. Давайте, что ли, пока полотном займемся.

И тут Сонька пошла с козырей:

— Как, — говорит, — могу я что-то там ткать, если сестрица моя любимая без вести сгинула? Ни фига! Пойду-ка я ее оплакивать.

И она гордо удалилась в отведенную ей светелку.

Вестей от поисковой экспедиции долго ждать не пришлось: до высокого собрания донесся дикий вопль, и в залу вбежал обезумевший от ужаса служка:

— Несут! Мамоньки мои родные, сюда несут!

— Повариху? — подскочила на троне царица.

— Объедки, — шепотом вымолвил служка и повалился на ковер.

— Ох, меня ждут дела, — засуетилась Лебедушка, поднимаясь с трона. Однако уйти она не успела: в зал вошла мрачная процессия. Люди шли в глубоком молчании, понурив головы и потупив глаза. Тоненько пискнув, Лебедь опустилась обратно на трон. В руках возглавляющего процессию пожилого рыбака, на черной бархатной подушечке, выданной дворецким, лежала русая коса. Бояре дружно закрестились, стягивая с голов добротные шапки.

— Вот, матушка, изволь полюбоваться: прибило к пирсу, — доложил рыбак, останавливаясь перед троном и кланяясь в пояс.