— Наркотик, бывает, сам диктует человеку условия, Поля. А твой пока не наркоман, балуется. Но это опасно.

— Конечно. Как мыслишь, спец, он потребитель, торговец или сочетающий?

— Потребитель, ручаюсь. Не тебе в утешение. Он элементарно опоздал, Полина. Его на выстрел не подпустят к наркобизнесу. Там все уже схвачено. Чтобы протиснуться, нужна война.

— Спасибо.

— Отлегло?

— Спасибо, Валера. Я его славным парнем помню.

— Хочешь домой?

— Хочу, не хочу, пора.

Дорога бросалась под колеса, текли мимо окон городские кварталы, мы с Валерием Крайневым молчали. У меня внутри было тепло. Все могло оказаться не в счет, кроме его сочувственного «отлегло». И когда он вместо «до свидания» сказал: «Я тебе друг», я не стала медлить:

— Взаимно.

Слышал бы меня Измайлов.

Измайловскому плану я следовала с тщательностью нашкодившей феи. Балков, никогда не упускающий случая замолвить за меня словечко придирчивому полковнику, сделал это своеобразно:

— Виктор Николаевич, Полина сегодня смирная, будто подменили.

— Лучше поздно, чем никогда.

Ну, Вик, мог бы похвалить, не развалился бы. Мы втроем прогулочным шагом двинулись к отдаленной скамейке. Я даже не решилась попроситься поближе к слиянию волн и света, к трехпалубной плавучей хоромине, к толпе разминающихся иностранцев. Там было празднично и праздно, а мы устроились в темноте и скованности.

— Доставайте бутылку, мужики, — потребовала я соответствия стилю. — Самое то местечко, почти подворотня.

— О, трепыхаться начала, — хмыкнул Вик.

— Разряжается, — заступился за меня Сергей.

— Так-с, начнем пялиться на дам, — посоветовал нам вид досуга полковник.

— Проститутки сплошные, — определил Сергей.

— Я предложил пялиться, это бесплатно.

— А мне чем заняться? — потребовала к себе внимания я.

— Пялься на мужчин, — мученически вздохнул Вик. — За тем и привезли. Оторвись в кои-то веки

— Который час?

— Полина, ты неисправима. Без четверти девять Не боись, тебе же только подойти к нему. Ты не продешевила? Почему вымогала десять тысяч долларов, а не сто?

— Объясняю с кротостью, которая тает по-апрельски. Я вымогала то, что дороже баксов.

— Товарищ полковник, почему он нам дважды соврал?

— Представления не имею, Сергей. Скорее всего, он даже предположить не в силах, кто его потревожил. А вдруг да намерен прокатить крошку к себе, как Полину? В двадцать два прискачет, порыщет с нами и назад, пытать шантажистку каленым железом.

— Чушь, — содрогнувшись, принялась сопротивляться выдумкам Вика я. — Она даже теоретически не сунется к нему без группы поддержки.

— Полина, но ты-то изобразила дуру, которая сунется. Группа поддержки… Ты, детка, сама того не подозревая, схватила его по-женски за правильное место. С точки зрения мужчины, использующего тебя как приманку, ты несла дичь. Но с точки зрения дилетантки, размечтавшейся поживиться, возможно, надеющейся на свою неотразимость, выдала то, что нужно. Такая способна лишь велеть подружке позвонить в милицию, если не вернется, например, в половине одиннадцатого. И то ради пущего накала страстей, а не безопасности. Милиция же с десяти в обществе законопослушного Валентина Петровича ищет шантажистку. И почему подружке было сказано, что свидание в девять, никто не знает. Девицу так легко якобы изнасиловать и убить в окрестностях порта. Не добраться ей сюда.

— Ты все-таки склонен подозревать его в худшем?

— Я моделирую худшее. Он ввязался в игру, он лгал. Ему же невдомек, что это ты развлекаешься.

— Вик, мне не пора еще навестить причал?

— Пятнадцать минут десятого. Балков, работайте тут с Воробьевым, как обговаривали. Позвонишь, когда освободишься. Полина, детка, вставай. Поехали домой. По дороге купим вина, ты заслужила.

— Товарищ полковник, — ошалело прошептал Сергей.

— Измайлов, ты что? — эхом вторила я.

— Послал Бог помощничков. Чем вы следите за обстановкой? Парень с кинокамерой уже стал запечатлевать причалы.

— Может, с телестудии? Может, иностранец с теплохода?

— И в кустах хоронится? Ах, Валентин Петрович, ах, бестия. Обставил он тебя, Поля. Решил поискать знакомых или дрыгающихся в ожидании незнакомых на пленке. Молодец. Девица, если надо, еще позвонит, еще позовет.

— Вик, — осенило меня, — проскачу-ка я вполоборота, прикрывшись космами. Так хочется быть снятой.

— Чего тебе захотелось, милая? Какой быть?

— Ну, полковник…

Измайлов задумался. Закурил. Сухо бросил: