Думать и не думать одновременно оказалось очень тяжело, но другого выхода не было: память Стаи говорила, что Гекс может читать его мысли. Укии в голову пришел план, и он тут же спрятал его, боясь разоблачения. Дробовик держала одна из Тварей, но говорил Гекс так, словно ружье в руках у него:

— Говорят, это очень больно.

— Мы знаем, что ты затеял, — прорычал Укия, — и знаем, что ты просчитался. Мы решили помочь тебе свалиться с трона.

Гекс хмыкнул, поправляя жгут, как поправляют перед зеркалом галстук.

— Блефуешь.

Детектив заставил себя рассмеяться.

— Она тебе его не принесет. У ФБР его нет и никогда не было.

Онтонгард остановился и прямо взглянул на Укию.

— О чем ты говоришь?

— На этот раз ты крупно вляпался. Ты был так уверен, что твоя игрушка у ФБР, что только что мишень на себе не нарисовал. Мы долго были твоими мальчиками для битья, но сейчас ты попал. ФБР знает о тебе все, они тебя ненавидят и прикончат, как последнего подонка.

Гекс повернулся и пошел прочь. Укия задергался в руках Тварей, стараясь подобраться к Индиго, чтобы заслонить ее от Гекса.

— Можешь сделать ее своей Тварью, но она тебе его не принесет.

Теперь Укия решился взглянуть на Индиго. Лицо ее сохраняло нейтральное выражение, но глаза, встретившись с его глазами, выдали такую боль, сильнее которой он ничего не видел. Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки и изгнала из глаз всякое выражение. Гекс вернулся с длинной цепью, и Твари вздернули Укию вперед и вверх.

— У нее его нет? — И Гекс ударил Укию цепью по лицу. — Не принесет? — Еще один удар. — Игрушка? — Только третий удар смог выжать из юноши стон. — Хватит словами играть, скажи прямо.

— Дистанционный ключ. Дженет Хейз потеряла его в лесу и забыла об этом, так? Ты убил ее: она тебя подставила.

Гекс смотрел на него, сжимая в руках окровавленную цепь, и Укия понял, что его могут этой самой цепью забить до смерти. Ему захотелось еще раз взглянуть на Индиго, но он не решился: нельзя, чтобы Онтонгард понял, насколько она важна для него.

— В парке был Шоу. Ключ у него?

Гекс легко мог отличить ложь от правды, и Укия сказал ему правду:

— Ключ впервые оказался в руках Стаи.

Онтонгард уставился на юношу со злостью, во всяком случае, тому так показалось: выражение абсолютно черных глаз понять трудно. Во внезапно наступившей тишине зазвонил телефон

Укии, один из подручных Гекса выхватил его и снял трубку.

— Говори, — приказал Гекс.

— Да?

Укия чуть не назвал свое имя, но прикусил язык. Звонил вожак Стаи:

— Ты где?

Услышав голос Ренни, главный Онтонгард забрал у Твари телефон.

— Шоу, у тебя моя вещь, а у меня — твоя. Уверен, ты помнишь, что я сделал с вашей последней маленькой глупой Тварью. — В голове Укии зажглась эта картинка, и его едва не стошнило: ребенок, лежащий на блюде, как жареный поросенок, поджаренный до золотистой корочки, поданный с мятным соусом… — Предлагаю сделку. Я даже отдам тебе агента ФБР, мне любезно сообщили, что она бесполезна.

— Иди к черту, — громко ответил Ренни.

Гекс отвел руку с телефоном в сторону. Дробовик тут же приставили к ноге Укии и выстрелили. Вместе с оглушительным шумом и отдачей пришла боль от множества дробинок, вгрызающихся в плоть. Укия закричал, стараясь не смотреть вниз, но плоть сама докладывала о повреждениях: вместе с ботинком с ноги сорвало мышцы, и сломанная кость белела в свете ламп. Когда крик превратился в стон, Гекс снова поднес телефон к уху.

— Он миленький щенок, Шоу, но если придется, я наделаю в нем дыр.

— Я уже близко и отплачу тебе той же монетой.

— Рычи, волк, рычи. Ты только на это и способен.

Однако Твари вдруг задвигались: они принесли откуда-то цепь и связали ею ноги и руки Укии, хотя он слабо сопротивлялся. Цепь протянули через балку и закрепили на ней, кто-то принес канистры с горючим.

— Я порычал, а теперь разорву тебе горло. Ренни говорил спокойно:

— Соглашайся, Шоу, не то от него и пепла не останется.

— Ты с ума сошел, если решил, что я весь мир променяю на жизнь одной Твари. Убей его, рассей пепел по ветру, только дистанционного ключа тебе тогда не видать.

Гекс отбросил телефон и начал бить Укию цепью, снова и снова. Юноша извивался под ударами, стараясь поднять над головой скованные руки. Внезапно Онтонгард схватил его за волосы и притянул к себе.

— Где он?

В лоб Укии словно что-то ударило, рот открылся словно сам собой и произнес:

— На дереве…

Он все же сумел закрыть рот и вцепился в свой предательский язык зубами. Гекс притянул Укию ближе к себе.

— Ты же знаешь. Ну, где ключ?

Желание сказать было почти непереносимо, но он сопротивлялся.