— Да? — Укия потряс головой. — Ничего не помню.

— Но ты это сделал. С тех пор мы присматриваем за ней, и знаешь, смотреть, как она расправляется с Гексом, — чистое удовольствие.

И тут юноша понял, что все вышеописанные действия требуют времени.

— Сколько я провалялся?

— Два дня. Ты приходил в себя вчера и вот сегодня.

— Значит, если Онтонгард подчинил себе мои памяти, дистанционный ключ у них.

— Вряд ли у них это получится. Мы тут заботились о твоих памятях, и скажу тебе, они жутко упорные.

— Твои тоже были не сахар.

Так у них изломанная ДНК, их можно заставить подчиниться, а твои — бесшовные, неуязвимые. Хеллена им нравится, но даже с ней они не хотят соединяться. Мы думали, так будет только возле тебя, но когда мы их вынесли, все повторилось.

— Значит, они не работают.

— Как память — нет.

— Как еще их можно использовать?

— Я знаю три способа, ни об одном мне не хочется думать, но они могут попробовать их все.

— Я даже спрашивать боюсь.

— Во-первых, с их помощью можно сделать Тварей. Одна мышь — одна Тварь, и успех им гарантирован, поскольку ты производитель. Правда, вместе с воспоминаниями Тварь получит твои силу воли и упорство, так что Гексу придется пытать ее, чтобы что-нибудь узнать.

— О Боже, нет. — Укия начал вставать, и Ренни снова придержал его. — Я должен помешать ему.

— Прошло два дня, если он смог захватить кого-нибудь, то дело уже сделано. Хотя твоя любовь взялась за него так, что у него нет на это ни сил, ни времени. Так или иначе, тут уже ничего не изменишь.

— Что еще?

Вожак показал на свое лицо-маску.

— Одна мышь даст Онтонгарду достаточно информации, чтобы они смогли замаскироваться под тебя.

— Зачем им это нужно? Чего они добьются?

Ренни покрепче взял Укию за плечо.

— Семья думает, что ты умер, но Гекс-то знает, что ты выжил. Таким образом он сможет взять заложников.

Юноша задергался в его руках, едва не завыл:

— Пусти! Пусти меня!

— Я же сказал, твоя Стальная Леди увезла твою семью в безопасное место. Лежи спокойно, себе же хуже делаешь, — тихо зарычал Ренни.

— А как же Макс, Индиго?

— Мы присмотрим за твоей любовью, не волнуйся.

— А Макс?

Ренни глубоко вдохнул, потом выдохнул — совсем как Макс, когда думал о чем-то очень неприятном.

— Мы найдем твоего напарника и будем защищать его, Волчонок. Мы собираем всю Стаю, чтобы выслеживать Гекса, Гончие Ада уже приехали. Люди у нас будут.

— Обещай мне.

— Мы найдем и защитим его.

Укия упал на постель. Где-то на границе видимости в такт сердцебиению пульсировала мгла, он понимал, что встать не сможет, как бы ни хотел.

— А третий способ?

— Мышь можно вырастить во взрослого человека. Это требует времени, но Гекс привык, что оно всегда работает на него. Так он получит производителя, и вообще это удачная мысль — у него не будет твоих воспоминаний, а значит, и силы характера. В руках Онтонгарда он станет послушной игрушкой.

— У него не будет воспоминаний?

— Чтобы вырасти, мышь опорожняет хранилище памяти. Чем больше она растет, тем меньше остается воспоминаний, а когда вырастает во взрослого человека, его память остается пустой.

— Это теория? Или вы так уже делали?

— Мы вырастили Медведя из его мыши, это заняло примерно двадцать лет. Потом одна из его Тварей поделилась с ним памятью. Это лучшее, что мы смогли придумать.

Укия подумал, что в последнее время его жизнь стала слишком сложной.

В дверь постучали. Ренни поднял голову, сузив глаза и раздувая ноздри, потом успокоился.

— Это Хеллена с припасами.

Она принесла ему одежду, пакеты с продуктами, в том числе сыр, и горячей еды.

— Когда проснешься, будешь уже на ногах. — Ренни глазами указал на ключи на тумбочке. — Я привел из Киттаннинга твой мотоцикл и оставил в гараже Кауфманна, на верхнем уровне. Хорошая машина.

— Спасибо. — Укия зевнул. — Если найдете моих Тварей, вы ничего им не сделаете?

— Конечно, нет. — Хеллена забрала у него тарелки и снова укутала. — Они — Стая, а Стая о своих заботится.

Подоткнув одеяло, она поцеловала его в лоб.

— Так мы стараемся остаться людьми.

Он проснулся в одиночестве, Хеллена и Ренни уехали. Мышей тоже не было видно, вначале Укия даже решил, что вожак забрал их с собой, потом вспомнил, как они соединились с ним во время сна. Хоть и слегка смазанно, но теперь он помнил все свое столкновение с Онтонгардом.

Все его мышцы словно закоченели, но, если не считать шрамов, он был в полном порядке. Детектив принял горячий душ, а когда одевался, заметил записку на фирменной бумаге «Хилтона». Память Стаи опознала элегантный наклонный почерк как принадлежащий Хеллене. В записке говорилось: