Подобранное с трупов кри оружие — пулемет-гранатомет, предназначался для использования именно кри, и привычные для земного вооружения приклады и рукоятки отсутствовали напрочь. Вместо них имелся толстый штырь, вставляемый для упора в сочленение конечности и петля рядом с глубоко утопленными в корпус кнопками пускового механизма. С помощью этого устройства мы собирались снести ворота в сектор — я предположил, что применяемые в гранатометном устройстве заряды смогут повредить створы. Поскольку Клим первым ухватился за смертоносный агрегат и тащил все его двадцать килограмм на себе до самого выхода из галереи, то сейчас именно он вертел оружие так и этак, пытаясь пристроиться поудобнее. Я не выдержал продолжительного созерцания этой картины и сделал ему замечание:

— Упри штырь в пол, цевье на сгиб левой руки, указательный и большой пальцы правой руки — на спусковой механизм. Действуй.

— Если ты такой умный, то сам и действуй. — Клим передал мне оружие и стал внимательно на меня смотреть.

— Это делается так. — Лежа на животе, я развел ноги в стороны для упора, перехватил пулемет, просунул в отверстие большой палец и нажал на спуск.

Имел место быть очень редкий случай, когда выпущенная из ствола граната при ударе о встречную поверхность не взорвалась, но произвела рикошет в сторону. По стечению обстоятельств, в той самой стороне как раз сиротливо стоял на платформе контейнер. Попав в стенку контейнера, граната уже повела себя правильно и взорвалась. Проникшие во внутренности контейнера осколки и сам взрыв произвели детонацию топливного элемента, что привело к его взрыву, направленному вдоль корпуса — торцевой люк оказался слабее, чем боковые стенки.

— Вот это да. Ты специально?

— Нет, просто повезло.

Мы, оглушенные громким взрывом, смотрели на неровные края отверстия, проделанного в воротах. Вокруг еще падали куски обшивки контейнера и обломки капсул — один из них рассек мне кожу на лице, но я даже не обратил внимания на порез, настолько был удивлен произведенным эффектом. Однако за воротами наверняка уже ждала комиссия по встрече, так что я рывком поднял пулемет кри, передав Климу мое оружие, и без слов стал двигаться к пролому, стараясь держаться вдоль стенки тоннеля. Когда мы подошли вплотную к искореженным воротам, то пришлось еще и встать на корточки, так как мишени из нас выходили отличные — любой профан со стрелковым оружием и ночным прицелом мог видеть нас, как на ладони.

— Клим, давай так — я сую ствол в отверстие, веду огонь, потом на счет пять ты резко проникаешь внутрь и начинаешь стрелять сам, а я следом за тобой.

Инспектор кивнул в ответ головой, и мы быстро шепотом синхронно досчитали до пяти, согласовав отсчет. За воротами было совсем тихо, ни шороха — это заставляло нервничать. Я сместился влево от пролома, быстро кивнул головой и открыл огонь из пулемета, еле удерживая его над головой и считая про себя. В ту же секунду, как выстрелил последний патрон и я убрал палец со спускового механизма, Клим ловко проскочил в отверстие, стреляя на ходу. Перед моим лицом мелькнули его обтянутые гидрокостюмом пятки, и я сразу же прыгнул следом.

Я не знал, сколько всего работающих в каждом секторе, но казалось, что минимум половину из них мы расстреляли за прошедшие несколько секунд. Увиденное нами по ту сторону ворот даже меня заставило взяться за голову — прошитые пулями тела валялись по всему помещению приемного пункта, казалось, что все убитые совсем не понимали, что они здесь делают. Имевшиеся в достаточном количестве укрытия были полностью проигнорированы — вооруженные кто чем, люди и ксены изначально толпились посередине помещения, а после того, как по ним открыли стрельбу, стали в панике разбегаться в стороны. Но и там их достали мои и Клима выстрелы. Я обратился к Стоянову с предположением:

— Похоже, что нас всерьез до сих пор не воспринимают. Других объяснений этим трупам нет. Они как на пикнике здесь кучковались. Тебе не кажется?

— Хороший пикник, с запоминающимся концом. Даже если так, то впереди нас ждет что-то посерьезнее, на станции должны уже прийти в себя и начать охоту по всем правилам. Куда двинемся?

— Все дороги ведут вверх — хватит по всяким грузовым терминалам бегать, пора добраться до тех, кто здесь всем заправляет, а они всегда где-то наверху.

Тоннель, по которому мы добрались до Синей секции, как путь отхода исключался, конечно же, напрочь. Но я довольно неплохо запомнил устройство станции, когда смотрел на неё сверху во время погружения. Для перехода в соседний лабораторный цилиндр достаточно подняться или опуститься на пару уровней и воспользоваться другой галереей. Именно такой вариант я и предложил Клирику.

— Ну да, выбора у нас особого нет. Но, помнится, ты хотел порыться в оборудовании, передрать информацию, разве лаборатории не самое подходящее для этого место? — осведомился Клирик.

— Думаю, что не самое. Здесь оборудования и компьютеров — сотни единиц. Причём, каждая лаборатория, уверен, специализируется на чём-то одном. А резонов ломиться в центральный корпус у меня два. Первый — я следователь, и хочу предъявить обвинения и арестовать тех, кто здесь рулит всем этим процессом переработки людей в чёрт знает что. Второй — именно у руководства имеется компиляция всей информации, которая гуляет по станции.

— Что ты имеешь в виду?

— Много тебе даст фраза о «сублимации белковых соединений» и длиннющая химическая формула? Вряд ли. Учёные Федерации, несомненно, разберутся в деталях, но уверен, все эти формулы есть и в базах данных административного корпуса. Но главное — у них есть вещественное описание формул, допустим, словосочетание «галлюциногенный наркотик» тебе скажет больше, чем специализированное наименование, верно? Так что не вижу смысла слишком задерживаться в лабораторных секторах, давая возможность организовать настоящую оборону.