— Больше всего на свете мне хотелось бы остаться здесь. — Дэрмот поцеловал ее и нехотя вылез из постели. — Но я не могу.

Илза села, прикрыв грудь простыней, и принялась наблюдать, как он одевается.

— Сигимору удалось найти какую-нибудь зацепку в записях Анабель?

— Он мне не рассказал. Я спрашивал, но он в ответ лишь пожал плечами. Заявил, что сначала хочет поговорить с Лайамом. Лайам — это ваш самый умный кузен, да?

— Да. Но мне больше нравится думать, что все мы, Камероны, умные. — Она хитро ухмыльнулась, и Дэрмот улыбнулся тоже. — Но Лайам просто уникален.

— В каждой семье есть кто-то выдающийся. Близнецы еще слишком малы, чтобы проявить свои способности, но пока что у нас самый умный Оудо, как мне кажется.

Это было непросто, но Илза сумела скрыть ту бурю эмоций, которая захлестнула ее, когда Дэрмот назвал Оудо «нашим».

— В этом я не сомневаюсь.

— Ну что ж, мне пора. — Он пылко поцеловал ее и быстро пошел к двери.

— Только не смей уезжать, пока я не выйду во двор.

— Тогда поторопись. Не я один жажду скорее добраться до цели.

Когда Дэрмот вышел в коридор и услышал, как Илза что-то недовольно пробормотала, он весело улыбнулся. Его удивила ее спокойная реакция на его поведение: он вихрем ворвался к ней в спальню, повалил на кровать, овладел, а после этого так же быстро оделся и теперь собирается уезжать, а Илза не злится, не ругает его и даже не обижается! Когда он узнал, что она собирается принять ванну, то не смог противиться искушению тотчас же присоединиться к ней. Это, конечно, было лучшим прощанием, чем если бы он просто помахал ей рукой. Улыбаясь своим мыслям, Дэрмот не спеша вышел во внутренний двор замка.

— Я думаю, Тейт, — протянул Сигимор, увидев его, — что как братья Илзы мы просто обязаны стереть это идиотское выражение с лица этого негодяя.

Дэрмот улыбнулся Камеронам и начал проверять подпругу своей лошади.

— А по-моему, мы должны стереть это выражение с его лица хотя бы потому, что у него оно есть, а у нас нет! — высказался Тейт.

— Да, это будет справедливо, — согласился Нэнти. Этот глупый разговор закончился, когда Фрейзер и Гейл вывели во двор детей, чтобы малыши смогли попрощаться с отцом. Дэрмот посмотрел на своих восьмерых детей. Он ли их отец на самом деле? Он мог быть уверен лишь в близнецах, да и то догадался об этом лишь недавно. Однако все это не имело для Дэрмота никакого значения. До приезда Илзы дети редко видели своего отца. Но новая мама вытащила их из детской и заставила Дэрмота поближе узнать своих детей, чему он теперь был несказанно рад. Именно дети были еще одной причиной, по которой он отправлялся в эту поездку и так яростно хотел вспомнить то, что до сих пор не мог — и хорошее, и плохое, — и все это ради того, чтобы наконец узнать правду.

В эту минуту во двор выбежала слегка взъерошенная Илза, и Дэрмот внезапно понял, что наконец получил то, о чем долго мечтал. Сейчас он обрел ту семью, которую не смогла дать ему Анабель. Его жена и дети собрались, чтобы пожелать ему счастливого пути, и они будут с нетерпением ждать его возвращения. Он был лэрдом Клачтрома уже почти шесть лет, но такого счастья не испытывал никогда. И вот теперь он счастлив, только боится признаться в этом себе. Все, что ему оставалось сделать, — это отбросить все сомнения и нерешительность, ценить любовь своих близких и больше никогда с ними не расставаться.

Попрощавшись с детьми и покинув замок, Дэрмот повернулся к Сигимору.

— Так ты скажешь мне наконец, что нашел в записях Анабель, или нет?

— Не уверен, что нашел что-то, кроме того, что твоя жена была… ну, как бы это сказать… — смутился Сигимор.

— Шлюхой? — Дэрмот больше не испытывал боли, ему было лишь стыдно за то, что он оказался настолько глуп, что женился на этой женщине.

— Да. — Сигимор поморщился. — Я прочел почти все дневники, подумав, что в ее прошлом могут оказаться какие-нибудь зацепки или намеки, которые смогли бы нам помочь. Да, она была шлюхой. Но не брала со своих мужчин денег, и толкала ее к ним в объятия отнюдь не страсть или неудовлетворенное желание. Поэтому я никак не мог понять — зачем она делала это?

— Ну и как, нашел ответ на этот вопрос?

— Возможно. Мне кажется, что Анабель жаждала власти.

— Ну и какую власть давало ей обилие любовников? — спросил Тейт. — Почему она думала, что сильна уже тем, что несколько дураков на нее залезли? По мне, так в такой позе женщина, наоборот, становится совсем беззащитной.

— Но и мужчина — тоже, — произнес Дэрмот.

— Во многих отношениях — да, — согласился Сигимор. — Когда ее впервые изнасиловали, она поняла, насколько слаба и беззащитна. — Он взглянул на Дэрмота. — Я думаю, что после этого с ней еще не раз плохо обращались. Может даже, опять насиловали.

Дэрмот кивнул:

— Мне тоже так кажется.

— Итак, леди Анабель, мне кажется, решила повернуть это оружие против самих мужчин. Свои встречи она описывает как битвы, к которым она готовилась, провела и в конце концов выиграла. У нее была нездоровая страсть к определенным частям мужского тела.

— Да, я тоже заметил это. Анабель превратила силу мужчин в их слабость.

— Она, по-моему, делала все, что могла. Обычно мужчины думают, что если девушка залезла к ним в постель, значит, они красивы, или умны, или мужественны, или хорошие любовники, наконец. Женщины же, заманив мужчину в свои объятия, считают себя красивыми, желанными, может, даже любимыми. Леди Анабель относилась к этому по-другому — она была уверена в том, что она — сильна, а мужчина — слабый глупец, сила воли и разум которого заключены в его мужском органе. Читая ее записи, я все больше убеждался в одном: каждого мужчину, который был с ней близок, Анабель считала слабовольным. Особое удовольствие она получала, заставляя твоих людей, Дэрмот, изменять тебе, становиться предателями. Обманывать своего лэрда в ее объятиях. А когда ей не удалось совратить ни одного из твоих братьев, она посчитала это величайшим оскорблением, даже унижением. И еще она ненавидела леди Джиллианну.