— Я знаю, кто вы такой, сэр, — сказал Клод. Блайсделл на удивление быстро метнулся к двери и даже успел выскочить в коридор. Но солдатик перехватил его — поймал за руку, повалил на пол и втащил обратно в комнату.

Блайсделл медленно поднялся и отряхнулся.

— Значит, ты — один из этих гуманизированных?

— Совершенно верно, сэр.

— И ты считаешь, что это дает тебе право не подчиняться приказам старших по званию?

— Нет, сэр. Но мне было приказано вам помогать, а приказы психически больного человека не могут считаться действительными.

— Но я все равно могу тебя за это расстрелять!

— Да, сэр, наверное, можете — если сумеете меня найти.

— Я прекрасно знаю, где вы, ребята, находитесь! «Скорлупки» механиков из охраны этого здания расположены в подвальном этаже, в северо-восточном углу, — Блайсделл щелкнул по кнопке своего передатчика. — Майор Лехеюн! Прием! — он снова постучал по кнопке. — Прием!

— Из этой комнаты нельзя ни с кем связаться по рации, сэр. Свободна только моя частота.

— Клод, почему бы тебе просто не убить его? — спросил я.

— Ты же знаешь, Джулиан, я не могу этого сделать.

— Ты можешь убить его при самозащите.

— Да, но его угрозы отыскать мою «скорлупку» ничем не обоснованы. Собственно, на самом деле я ведь сейчас совсем в другом месте.

— Но послушай, Клод, он же собирается убить не только тебя лично, а всех людей в мире, во всей Вселенной!

— Заткнись, сержант! — рявкнул Блайсделл.

Солдатик долго молчал и не двигался. Потом медленно поднял лазер, нацелил его на Блайсделла, но вдруг снова убрал оружие.

— Нет, я не могу, Джулиан. Даже при том, что я прекрасно тебя понимаю и совершенно с тобой согласен. Я не могу вот так хладнокровно его пристрелить.

— Представь, что я попросил бы тебя выйти из комнаты и постоять в коридоре, — сказал я. — Ты бы это сделал?

— Да, конечно, — солдатик вышел в коридор, снеся плечом часть дверной рамы.

— Амелия… Марти… Пожалуйста, выйдите тоже. — Я открыл верхний ящик стола. В моем пистолете еще осталось две полные обоймы. Я вынул оружие из ящика.

Амелия увидела пистолет и начала что-то говорить, сильно заикаясь.

— Давай просто выйдем и подождем снаружи, — Марти обнял ее за плечи и вместе с ней неуклюже, боком отступил за дверь.

Блайсделл выпрямился.

— Ага… Я так понял, ты не один из них? Значит, тебя не гуманизировали?

— Гуманизировали — частично. По крайней мере, я их понимаю.

— И теперь ты собираешься убить человека за его религиозные убеждения?

— Я убил бы и свою любимую собаку, если бы она взбесилась, — я снял пистолет с предохранителя.

— Да что ты за дьявол такой?

Красное пятнышко лазерного прицела заплясало в центре его грудной клетки.

— Как раз это я и выясняю, — сказал я и нажал курок.

Солдатик не стал вмешиваться, когда Джулиан выстрелил и почти буквально разорвал Блайсделла на две части. Одну половину тела подбросило в воздух, она на лету сбила люстру, и в комнате стало темно — ее освещали теперь только отблески света из коридора. Джулиан стоял, замерев, и слушал, как ошметки тела Блайсделла с влажным чавканьем падают на пол.

Солдатик тихо проскользнул внутрь комнаты.

— Отдай мне пистолет, Джулиан.

— Нет. Тебе он все равно ни к чему.

— Я боюсь за тебя, дружище. Отдай оружие. Джулиан обернулся к нему в полутьме.

— А, понял! — он спрятал пистолет в кобуру. — Не волнуйся, Клод. Со мной все будет в порядке. Я выбросил эту ерунду из головы.

— Точно?

— Точно, точно. Таблетки — это еще куда ни шло. Но не пистолет.

Он обошел солдатика и вышел в коридор.

— Марти! Сколько у нас людей, которые не прошли гуманизацию?

Марти не сразу сообразил, о чем Джулиан его спрашивает.

— Ну, большая часть прошли обработку только наполовину… Все, кто оправился после операции, либо уже гуманизированы, либо в процессе.

— А скольких вы еще не прооперировали? Сколько в этом здании людей, способных сражаться?

— Может, человек двадцать пять — тридцать. Большинство из них в крыле Е. Кроме тех, кто сейчас внизу, под стражей.

— Тогда пошли туда. И надо найти все оружие, какое есть.

В коридор вышел Клод.