Прекрасно! Двое убитых в Форт Хоуэлле. Один мужчина, рядовой — погиб при исполнении служебных обязанностей; и неопознанная женщина — убийство. Подробности обоих случаев изложены в базе данных Отдела по вопросам Личного Состава и Техники — что ж, неудивительно.

Генерал Блайсделл запросил подробности о погибшем при исполнении обязанностей рядовом и узнал, что тот был убит, когда стоял на карауле возле центрального административного здания. Это наверняка работа Гаврилы.

Комм тихо пискнул, и в уголке экрана появилось изображение Карева — человека, который допрашивал лейтенанта Трумэна. Генерал дотронулся до картинки, и на экран выплыл подробный доклад в сотню тысяч слов гипертекста. Блайсделл вздохнул и плеснул себе вторую порцию виски, в кофе.

В Здании 31 стало немного тесновато. Наши друзья в Гвадалахаре были слишком уязвимы, слишком беззащитны. А кто знал, сколько еще сумасшедших убийц, вроде Гаврилы, под командой у этого чертова Блайсделла? Так что для нашего административного эксперимента внезапно понадобилось присутствие пары десятков гражданских консультантов — всех членов клуба «Ночного особого» и Двадцати. Альварес остался в Гвадалахаре, при нанофоре, а все остальные убрались оттуда в течение двадцати четырех часов.

Мне эта идея не казалась особенно удачной — в конце концов Гаврила убила здесь почти столько же людей, сколько в Гвадалахаре. Но сейчас охранники охраняли нас уже по-настоящему, вместо одного солдатика в патрулировании теперь было трое.

Благодаря этому мы смогли ускорить процесс гуманизации. Пока что мы подключали всех Двадцатерых сразу, по защищенной телефонной линии, соединяющей Здание 31 непосредственно с клиникой в Гвадалахаре. Теперь же, когда все Двадцать оказались здесь, в Здании, можно было подключать их по очереди, по четверо за раз.

Я не так сильно жаждал снова увидеть Двадцатерых, как всех остальных — моих старых друзей, которые, как теперь я сам, не имели возможности проникать в чужое сознание. Все, кто мог подключаться, были полностью поглощены этим грандиозным проектом, в котором нам с Амелией достались роли неуклюжих помощников, неквалифицированных подсобных рабочих. Хорошо, когда рядом будут другие люди с обычными, не такими вселенскими проблемами. Люди, у которых найдется время, чтобы помочь мне разобраться с моими собственными заурядными проблемами. Например, такими: я во второй раз совершил убийство. И не важно, что эта женщина более чем заслуживала смерти и сама навлекла ее на себя. Все равно, это мой палец нажал на курок, и в моей голове запечатлелись неизгладимые воспоминания о ее последних минутах.

Мне не хотелось говорить об этом с Амелией. По крайней мере, не сейчас. А может быть, я еще долго не смогу говорить с ней об этом.

Мы с Ризой сидели ночью на лужайке и старались разглядеть на небе звезды, скрытые туманной дымкой и сиянием огней близкого города.

— Это не должно бы волновать тебя сильнее, чем смерть того мальчишки, — сказал Риза. — Если кого и следовало убить, так это ее.

— Вот черт, — я откупорил вторую бутылку пива. — Понимаешь, на подсознательном уровне абсолютно все равно, кем были те, кого ты убил, и что они натворили. У мальчишки просто вспыхнуло красное пятно на груди — и он упад мертвым. А Гаврила… Я разметал по всему коридору ее мозги и потроха, и эти ее гребаные руки…

— И ты все время об этом думаешь.

— Ничего не могу с собой поделать. — Пиво было до сих пор прохладное. — Всякий раз, когда у меня заурчит в животе или кольнет где-то внутри, я словно наяву вижу, как эту стерву разносит в клочья моими зарядами. Как будто это происходит со мной.

— Вроде бы ты никогда раньше такого не видел!

— Я никогда раньше такого не делал. Это две большие разницы.

Было очень тихо. Слышался только легкий шорох — Риза водил пальцем по кромке винного стакана.

— Так ты что, снова собираешься это сделать?

Я чуть не спросил: «Что снова сделать?», но Риза знал меня лучше меня самого.

— Вообще-то, вряд ли. Но кто знает? Пока ты не умер от какой-нибудь другой причины, у тебя всегда остается возможность убить себя.

— Нет уж, спасибо! Лично мне такие мысли никогда не приходили в голову.

— Но тебе ведь когда-нибудь нужно было, чтобы тебя утешили?

— Ну да, было дело, — Риза лизнул палец и снова провел им по стакану — с тем же результатом. — Эй, это что, обычный стакан военного образца? Ребята, не понимаю — как вы собираетесь побеждать, если у вас нет даже приличных стаканов?

— Мы научились как-то обходиться и этими.

— Так ты принимаешь лекарства?

— Антидепрессанты? Принимаю. Нет, я не собираюсь снова этого делать.

Я только сейчас сообразил, что за весь день ни разу не подумал о самоубийстве — пока Риза не затронул эту тему.

— Должно же все измениться к лучшему.

Я упал на землю, расплескав свое пиво. Потом Риза услышал звук выстрелов из автомата и упал рядом со мной.

Агентство Перспективных Исследований Оборонного Значения не имело в своем распоряжении ни одной боевой группы. Но Блайсделл все-таки был генералом армии, и одним из его тайных единоверцев был Филипп Крамер, вице-президент Соединенных Штатов.