— А чем они там занимаются, в Церкви Сатаны? Людей в жертву приносят?

Татьяна Игоревна давно не затягивалась, и сигарета дотлела до фильтра и обвалилась пепельным столбиком.

— Тьфу ты, черт! — сказала она, смахивая пепел с вязаной юбки. — Вот смотрите, и черта к месту помянула… Нет, они даже декларируют, что философия их церкви отвергает действия, противоречащие общественным законам. А человеческие жертвы запрещены законами даже самых отсталых стран.

— Декларируют? А на самом деле?

— Ну, ритуалы они отправляют. Согласно книги ритуалов отца-основателя.

— Ну, хоть без человеческих жертв? — настаивала я. Уж больно хотелось услышать, что без человеческих.

Ученая дама Гермгольц пожала плечами.

— Может, и с человеческими, кто знает? Если они заботятся о том, чтобы как следует спрятать останки принесенного в жертву бедняги, то как общество узнает об этом?

Мое богатое следовательское воображение сразу подсуетилось, развернув перед моим внутренним взором картину случайного обнаружения каких-нибудь расчлененных останков или сгоревшего трупа, — хоть в подвале, хоть в чистом поле; последнее, что придет в голову следователю, пишущему протокол, так это то, что потерпевший стал жертвой сатанистского ритуала. Мы подумаем все, что угодно: корысть, ревность, месть, что там еще из мотивов перечислено в Уголовном кодексе? Но только не ритуальное убийство, если, конечно, трупу в рот не засунут Черную Библию или на спине не вырежут каббалистические криптограммы. Нет, время от времени, конечно, появляются сообщения о ритуальных убийствах, но потом выясняется, что их совершают какие-нибудь провинциальные малолетние самоделкины, начитавшиеся родной желтой прессы с подробными описаниями технологий древнекитайских пыток. Господин Сатана от таких неумелых преступлений дистанцируется.

— Так эта Церковь Сатаны только в Америке существует? — с надеждой спросила я.

Как бы не так! Татьяна Ивановна прикурила новую сигарету и энергично затрясла головой.

— Ну что вы! У нас существует Российская Церковь Сатаны, и Московская. Но они между собой не в ладах, и существуют автономно друг от друга. Ну, например, как Петербургский Союз писателей и Союз писателей России.

— И что, все знают, где они базируются? И кто их возглавляет? И можно прийти туда и посмотреть своими глазами?

— Ну, наверное, можно, — согласилась Татьяна Игоревна, на мой взгляд — без приличествующего ученому энтузиазма. — У них есть почтовый адрес для контактов, абонентский ящик…

— У нас в Питере?

— В Московской области, есть там такой городок — Реутов.

Как должен выглядеть храм Сатаны, я даже не стала себе представлять, чтобы не богохульствовать; хоть я и некрещеная, но понятия о приличиях у меня все-таки имеются.

— Но у нас в городе и в области есть рабочая группа, — добавила моя собеседница. — Да и в других городах России такие группы есть.

— Так они все-таки прячутся в подполье? Что, они — вне закона?

— Ой, Мария Сергеевна, — покачала головой доктор наук Гермгольц, — как раз наоборот. В настоящее время «Российская церковь сатаны», например, планирует получение государственной регистрации как религиозная организация.

— И что, им дадут?!

— Пуркуа бы, как говорят французы, и не па? Если документы будут правильно оформлены…

Все это не укладывалось у меня в голове, мысли путались. И как в регистрационных документах будет написано? Учредитель — Сатана? От частого употребления слова «сатана» у меня начало звенеть в ушах. Татьяна Игоревна будто услышала мои мысли. — Но Сатана, конечно, учредителем не будет; Во главе церкви стоит Совет двух, это вполне реальные люди.

— Татьяна Игоревна, вы так много знаете про сатанистов, и про Церковь Сатаны…

Она вздохнула:

— Хотела бы знать гораздо больше. Но к ним не подобраться, вот, только сайты в Интернете читаю… Литература какая-никакая в руки попадает. И отец Варлам кое-что подкидывает, у него там сатанисты пошаливали одно время. Но я с ним редко вижусь, ему сюда не выбраться, а мне далековато, область все-таки.

— Значит, сатанизм берет свое начало в шестьдесят восьмом году?

— Да что вы! Сатана существует ровно столько, сколько Господь Бог. Значит, сатанизм —как минимум ровесник христианства. Взять хоть орден тамплиеров. Материалы инквизиционного расследования указали на откровенно сатанинский характер организации.

— Тамплиеры? — я удивилась. Рыцари-монахи, вот и все, что я слышала про них. Кажется, это был рыцарский орден, руководил им магистр Жак де Моллэ, которого впоследствии сжег на костре король Филипп Красивый. Моллэ, умирая, проклял его, и это, по преданию, навлекло на Францию всяческие беды. Морис Дрюон, «Железный король», прочитанный в глубокой юности. Лучше бы я историю учила не по романам, а по учебникам.

— Да-да, представьте себе. Вы знаете, как происходило посвящение в члены ордена? Неофит плевал на распятие с изображением Иисуса. Священными культовыми животными были кошка, козел, жаба, то есть животные, традиционно использовавшиеся в черных мессах.

Я поежилась. В тамплиеры, что ли, посвящала неофитов золотая молодежь из областного городка, где мерзко пахнет адское порождение технического прогресса — градообразующий комбинат?

— А кстати, знаете, что сказки про царевну-лягушку вполне могут восходить к сатанистским мистериям? — продолжала Татьяна Игоревна. — В среде тамплиеров практиковалось ритуальное венчание с жабой.

— Потрясающе. А имя Эринберга, Ильи Адольфовича, вам что-нибудь говорит?

— Как вы сказали?

— А Иванова Павла Павловича? — это я спросила уже на всякий случай, заранее зная ответ.