— Это все догадки! — Она уже почти кричала. — Ты хочешь, чтобы я убила ее, потому что считаешь, что она может стать чудовищем, когда подрастет! Так она не чудовище и никогда им не будет! Ты не знаешь ее так, как я!

— Не знаю, — в который раз согласился Айсберг. — Но я знаю кое-что еще. Я знаю, что и раньше на свет появлялись монстры — и я тебе это тоже говорил, вспомни Гитлера, Калигулу, Конрада Бланда. У них у всех были матери, и они любили их.

— И что все это, по-твоему, значит?!

— Подумай, сколько жизней можно было бы сохранить, если бы хоть одна из тех матерей увидела в своем ребенке того монстра, которым он был. — Он замолчал и заглянул ей в глаза. — Ты можешь об этом подумать, у нас пока еще есть время.

Он поднялся из-за стола и ушел из ресторана, оставив ее один на один со своим пивом и своими мыслями.

Прошел час.

Черепаха Квази, Мышка и Пенелопа тихо сидели в зале гостиницы пожилого скряги. Айсберг прислонился к стене, глядя на улицу в окно, а Вечный Малыш стоял у открытой входной двери, полностью расслабившись и лениво поигрывая рукояткой акустического пистолета.

Айсберг зажег сигару, глубоко затянулся и повернул свое лицо, не выражавшее, как всегда, ничего, к девочке.

— Не надо так, — сказала Пенелопа.

— Не надо чего? — спросил он.

— Не смотрите на меня так, — сказала она. — Мне страшно.

Он снова затянулся, потом вышел в холл и присел на краешек стола.

— Да где же они все, черт возьми? — нервно сказала Мышка, поднимаясь и подходя к двери, чтобы выглянуть наружу.

— Скоро будут, не беспокойся, — сказал Айсберг.

— Странно как-то воевать безо всякого плана, — так же нервно произнесла она.

— Когда придет время, Прорицательница скажет нам, что делать, — рассудительно сказал Черепаха Квази.

— А вы почему, черт возьми, такой безмятежный? — набросилась на него Мышка. — Вы вообще когда-нибудь волнуетесь?

— А почему вы так взволнованы? — ответил Черепаха Квази спокойным и ровным голосом. — У вас нет веры в Прорицательницу?

Мышка уже собиралась ответить иножителю какой-то резкостью, но потом передумала и снова принялась бродить по комнате.

Пенелопа прижала Марианну к груди, покачиваясь взад и вперед на старом диванчике, наполовину шепча, наполовину напевая кукле колыбельную. Время от времени она останавливалась, чтобы посмотреть, на прежнем ли месте Айсберг, затем принималась любовно разглаживать платье куклы и снова напевать ей колыбельную.

Вечный Малыш вытащил из кобуры акустический пистолет и проверил заряд.

— Если ты так и будешь вертеть в руках эту игрушку, ты в конце концов незаметно используешь весь заряд, — прокомментировал Айсберг. — Если ты нервничаешь, ступай напротив и выпей.

— Я не нервничаю, — поправил его Малыш. — Мне скучно. Я еще ни разу не встречал ни Колючку, ни Смита Могилу. Интересно, на что они способны?

— Они могут убить тебя — вот на что они способны, — сказал Айсберг.

— Ты действительно думаешь, у них есть шанс? — спросил Малыш почти с надеждой в голосе.

— У каждого всегда есть шанс, — ответил Айсберг не задумываясь. — Здесь, на Границе, так: если ты вооружен, то пока что не побежден.

Малыш улыбнулся, что он делал чрезвычайно редко.

— Я раньше никогда так не думал, — сказал он.

— Ты еще молод, — саркастически сказал Айсберг. — Еще узнаешь.

Малыш чуть не засмеялся, затем сунул пистолет обратно в кобуру.

— Он с ума сошел, — сказала Мышка, наконец усаживаясь рядом с Пенелопой.

— Кто? — спросила девочка.

— Малыш. Ему предстоит драться с лучшими стрелками Внутренней Границы, а он чуть ли не смеется. С тех пор как я его встретила, ни разу не видела, чтобы он радовался. — Она встала и снова прошлась по комнате. Затем неловко уселась на деревянный стул, попыталась усидеть спокойно, но снова заерзала.

Внезапно Пенелопа подняла взгляд от куклы.

— Они здесь, — объявила она.

— Кто? — требовательно спросила Мышка.

— Два корабля, и третий скоро приземлится.

— Я знаю, — сказал Малыш со своего поста у входа. — Я только что видел, как они спускались. Они по меньшей мере в трех милях от нас. Может, в пяти. — Он помолчал. — А вот и следующий.

— Что ж, у нас, возможно, полчаса или более того, пока они доберутся сюда, — сказал Айсберг. — Если они вообще сюда доберутся.