Ниу принялся мерить платформу шагами, голос зазвенел металлом:

— Нам обрыдло ярмо преследований и унижений. Наших отцов и дедов лишили наследственных уделов и выселили на задворки империи. Их держат кого в городских, кого в сельских имениях, не разрешая жить с собственными семьями.

Злобный ропот прокатился по комнате. Спины распрямились, кулаки сжались.

— Неужели мы должны по-прежнему транжирить наши богатства, оплачивая замки, дороги, ирригационные сооружения по прихоти Токугава? Зачем нам финансировать сёгуна, который тратит деньги на содержание гарема из актеров и простолюдинов? С какой стати он диктует нам, как обставлять дома и даже как одеваться? А его шпионы?! А его пропускные пункты на Токайдской дороге?!

Ропот превратился в рев. Ниу взмахом рук восстановил тишину.

— Токугава Цунаёси — жалкий ублюдок, он отдал управление страной презренному Янагисаве, а сам развлекается. Своим поганым миролюбием он отнял у нас единственное достойное занятие — служение чести на поле брани. И мы должны все это терпеть?

— Нет! Нет! Долой клан Токугава!

Сано обомлел. Ну и ну! Государственная измена! За это младшего Ниу казнят, но обесчестят гораздо сильнее, чем за убийство мальчика-самурая. Понесет наказание и вся его семья, если преступника схватят. Уж не погибла ли Юкико из-за того, что стала свидетельницей тайной сходки? Тогда при чем тут Нориёси?

— Может, позволим Токугава превратить нас в собачьих охранников или бюрократов?

— Нет! — грянули двадцать голосов.

— Тогда нужно действовать без промедления. Только с оружием в руках мы восстановим честь и славу наших кланов!

«Что-то не так», — подумал Сано. Дефилирование по платформе, металл в голосе, театральные жесты, сверкание глаз — все было чересчур. Господин Ниу играл, пользуясь тем, что зрители озлоблены против Токугава. И те реагировали на спектакль с великим энтузиазмом.

— Да! Да! — Собравшиеся вскочили на ноги, выхватили из ножен мечи и подняли вверх.

Ниу удалился за экран. Появился он, держа распущенный свиток, наполовину исписанный иероглифами, и кисточку.

— Время принести клятву.

Он встал на колени, положил свиток и кисточку перед собой и вынул кинжал. Все затаили дыхание. Сано — тоже. Ниу резанул по ладони. Ни один мускул у него на лице не дрогнул в отличие от прочих физиономий. Погрузив кисточку в кровь, Ниу расписался на свитке. Заговорщики поочередно поднимались на сцену и покидали ее, прижимая платки к ладоням.

У Сано засаднила левая длань. Он потер несуществующий порез. Авантюристы настроены очень серьезно. Клятва на крови — воистину клятва. Вот бы узнать, что написано в свитке!

Ниу скатал скрижаль и встал.

— А теперь на память о сегодняшнем событии. — Хитрая улыбка тронула уголки губ.

Взмахнув трубкой, он продекламировал:

Солнце садится за долиной —

Счастье близится, как и Новый год.

Стихотворение показалось Сано бездарным. Однако заговорщики одобрили вирши криками и смехом. Напряжение, сопровождавшее церемонию принесения клятвы, ослабло. Ниу начал снова ругать Токугава, соратники громко вторили ему.

— Скоро мы докажем, что мы — настоящие самураи! — воскликнул Ниу. — Мы заставим отцов гордиться нами!

Сано уловил искреннюю нотку и догадался: Ниу не ищет власти и славы, он хочет добиться отцовского одобрения. Так же, как и Сано. Исиро почувствовал невольную симпатию к врагу, но быстро одернул себя. Нет, они совершенно непохожи. Сано работает на благо семьи, а Масахито, гоняясь за сомнительными выгодами, толкает отца и родных в пропасть.

В комнате наступила тишина. Головы повернулись к дверям. В дверях возник охранник.

— В чем дело? — Тяжело дыша от перенапряжения, Ниу вытер рукавом пот со лба.

Охранник поклонился.

— Простите, что вынужден потревожить вас, господин. На территории появился посторонний. Мы почти настигли его.

— Почти?

— Ему удалось ускользнуть.

Вместе с заговорщиками Сано остолбенел. Очнувшись, он рванулся бежать, но упрямое любопытство пригвоздило к окну.

— Шпион! — ахнул Хосокава.

Посыпались вопросы:

— Нас раскрыли? Кто предал? Что делать?

Заговорщики выглядели всполошенными воробьями.

Сано засомневался, что они в состоянии выполнить свой план.

Ниу твердым шагом выдвинулся на просцениум.

— Глупцы! — отчеканил он. — Ваши ахи горю не помогут. Идите и убейте его.

— Он прав! Верно! — Выхватив мечи, все, кроме Ниу, выскочили из комнаты.

Главарь остался на помосте, картинно сложив руки на груди.

Сано не стал ждать, пока жаждущая крови банда вывалится из дома. Он припустил к стене, взобрался на нее и спрыгнул.