Из темноты вынырнула рука и постучала по стеклу.

«Может быть, это мама? Мало ли – забыла ключ, увидела, что на кухне горит свет, и решила постучать. А может быть, это Джюнко?» – думала я, шаг за шагом приближаясь к окну.

– Кто там? – дрожащим голосом спросила я.

– Это я, Ёшио! – послышался в ответ голос брата.

На секунду все поплыло у меня перед глазами, будто я очутилась в нереальном, призрачном мире. Какой Ёшио? Ёшио спит сейчас в своем интернате и видит десятый сон. А вдруг это снова его дух, как тогда на Сайпане? Но нет, не похоже – слишком уж натуральным было движение его руки, и голос, и этот стук в окно…

Я открыла раму. Брат стоял внизу под окном, поднявшись на цыпочках, чтобы дотянуться до подоконника.

– Что происходит? Ты что, сбежал из интерната?

Ощущение, что все происходит во сне, не проходило. Мой собственный голос звучал нереально, как чужой.

– Нет-нет. Никуда я не сбежал. Просто мне не спалось, и… неважно. Скажи, с Джюнко что-то случилось? – неожиданно спросил брат.

– Знаешь, раз уж ты пришел, то заходи в дом. Только, пожалуйста, через дверь.

Брат кивнул. Он стоял посреди ночного сада, такой маленький и слабый, но вместе с тем такой надежный.

Я открыла дверь и впустила его в дом.

Потом мы сидели на кухне.

– Что ты, в дверь позвонить не мог, как все люди? Напугал меня до полусмерти, – сказала я, подавая ему чашку горячего какао.

– Ну, я сначала подумал, что вы уже спите, а потом увидел, что свет на кухне горит. Ну вот и пошел проверить что и как.

– И как же ты из школы выбрался?

– Так ночью это раз плюнуть. Все же спят. Я выбрал удобный момент, и только меня и видели. То есть как раз никто меня и не видел, – брат улыбнулся и снял свитер. Под свитером оказалась пижама.

Он допил какао и протянул мне чашку:

– Можно мне еще? Так вкусно!

Я до сих пор еще не совсем пришла в себя. Этот ночной визит выбил меня из колеи, и мне то и дело казалось, что я проваливаюсь в сон и мой брат, который сидит сейчас передо мной в пижаме и протягивает мне чашку, – всего лишь снится мне.

– А как ты узнал про Джюнко? С ней и правда не все в порядке.

– Она целый день посылает мне сообщения, ну, вернее, телепатические сигналы. Такие сильные, как будто ей очень плохо, – сказал брат как ни в чем не бывало.

– Значит, ты действительно умеешь читать мысли? Здорово! – восхищенно сказала я. – Джюнко от нас ушла. Ушла из дома.

Про деньги я не стала ему говорить. Но он и сам, наверное, почувствовал, что все не так просто и что есть что-то еще, какие-то дополнительные обстоятельства.

– Я не уверен, что правильно все понял, но, кажется, ее дочка украла у отца кучу денег и сбежала из дома. Вот Джюнко и ищет ее теперь. И во всем винит только себя. Так жалко ее.

Версия брата была в духе предположений Микико. Еще один вариант… Ну что ж, может быть, мы никогда и не узнаем, что там произошло с Джюнко и ее дочкой на самом деле. А может быть, и узнаем, но в любом случае это произойдет не скоро.

– Ты знаешь, сигналы были такими сильными, что у меня даже голова разболелась. Я чуть было в медпункт не пошел.

– А о чем были сигналы?

– Ничего конкретного. Просто я видел какие-то образы, а еще ее лицо. Почему-то я сразу понял, что она больше не сможет у нас жить и что, когда я вернусь из интерната, ее уже не будет. Ну в общем, мне стало очень грустно и я все время думал, а как там дома. Заснуть никак не мог. Думал, а вдруг Джюнко умерла? Как там мама – наверное, она сидит и плачет, плачет…

– Ты что, не знаешь маму? Какие слезы – она позвонила своему другу и пошла с ним бар. До сих пор не вернулась, между прочим, – улыбнулась я.

– Значит, она потом будет плакать, – упрямо сказал брат, и я вдруг заметила, что он и сам чуть не плачет, глядя на фартук Джюнко, который был аккуратно сложен на маленьком сервировочном столике, стоявшем рядом с холодильником.

– Что же мне делать? Наверное, лучше вернуться… – наконец произнес он. – Как ты думаешь?

– Делай, как считаешь нужным. Хочешь – возвращайся, хочешь – оставайся. А Джюнко должна сама решить свои проблемы. Никто другой за нее этого делать не станет. Боюсь только, мы не скоро узнаем, что с ней и где она.

– Мама снова собирается выходить замуж? – вдруг спросил брат.

– Вполне возможно. – Я подумала, что молодой мамин любовник с радостью воспользуется представившимся ему шансом.

– А если они поженятся, что ты будешь делать?

– Я? Перееду куда-нибудь. Буду снимать квартиру. Мне не очень-то хочется жить в одном доме с таким молодым «папой».

– Значит, ты будешь жить с Рюичиро?

– Не знаю. Вряд ли.

– А со мной что будет?

Понятно, что он волнуется. В этом возрасте дети как домашние животные – во всем зависят от своих хозяев, то есть родителей.