В самой середине треугольника возвышался большой рыночный крест, вытесанный из гранита. У его подножия увлеченно злословила группа женщин, при этом ловко придерживая на головах ведра с водой. При виде проезжающей Арианны кумушки умолкли, словно разом утратили дар речи.

Не обращая внимания на зевак, Арианна спешилась у дома Кристины — как раз вовремя, потому что с низко нависшего неба закапало. Редкие крупные дождинки, тяжело падая в пыль, оставляли кратеры размером с пенни. Обойдя истошно ревущего осла, по самые уши нагруженного мешками с шерстью, Арианна вошла в прохладные сумрачные недра строения.

— Миледи! — воскликнул слуга, бросаясь навстречу.

— Будь добр, позови хозяйку.

Оставшись одна, Арианна огляделась. Большую часть пола занимали тюки овечьей шерсти, перевязанные грубыми пеньковыми веревками и уложенные в штабеля. Поодаль виднелись связки папируса и листьев вайды, бочонки с индиго и тому подобное — все, что так или иначе использовалось для окраски тканей. Внушительные настенные полки были завалены рулонами материи всех цветов.

Узкая дверь в соседнюю комнату была чуть приоткрыта, и можно было слышать ритмичное постукивание ткацких станков. Еще одна дверь вела на задний двор, где работники в закатанных штанах и башмаках на деревянной подошве мяли шерсть-сырец в больших чанах с водой. В других чанах красильщики переворачивали ткани с помощью длинных шестов. Арианна вышла за дверь, задерживая дыхание: чтобы краска взялась лучше и держалась дольше, использовалась прокисшая моча.

Гром ударил прямо над головой, и дождь сразу усилился. Уже собравшись вернуться в лавку, Арианна вдруг заметила движение на крутой лестнице, ведущей со двора на верхний, жилой этаж. На узкой площадке, повернувшись лицом к открытой двери, стоял мужчина. Вот он наклонился через порог, в сумрачную глубь помещения, словно для прощального поцелуя. И в самом деле, женские руки обвились вокруг его шеи. Потом мужчина сбежал вниз по ступенькам невзирая на их крутизну. В руках у него был кожаный мешочек. Когда он небрежно сунул его за перевязь меча, послышалось звяканье монет.

У подножия лестницы мужчина помедлил, чтобы оглядеться. Хотя он немилосердно щурился, вглядываясь в завесу ливня, Арианна сразу узнала знакомый цвет волос и вислые, по уэльской традиции, усы. Не задумываясь о том, почему так делает, она отступила дальше под защиту карниза, где ее невозможно было заметить в такой сильный дождь. Мужчина еще раз обвел двор внимательным взглядом и вышел через заднюю калитку. Арианна задалась вопросом, что может делать здесь ее двоюродный брат Кайлид и какую проделку он задумал на этот раз? Без сомнения, что бы он ни затевал, он задумал это против лорда Руддлана.

Прошло еще немного времени, и Кристина спустилась в лавку. На голове у нее была кокетливая шапочка по последней лондонской моде, ослепительная белизна которой подчеркивала, до чего разгорелись щеки молодой галантерейщицы. Губы у нее все еще были влажными и припухшими.

— Да пребудет с вами милость Божья, миледи! — воскликнула Кристина, делая реверанс (она говорила так, словно сильно запыхалась). — Что привело вас в город в такую неподходящую погоду?

— В Уэльсе, если боишься выйти за порог в дождь, можешь не выйти за него никогда, — с улыбкой ответила Арианна.

— Как это верно, как верно!

Кристина украдкой бросила взгляд на дверь, за которой был виден задний двор, уже превратившийся в сплошную лужу. Ее ответная улыбка была принужденной.

— Даже нормандцам не под силу укротить уэльскую погоду, — добавила она в попытке завести светскую беседу. Арианна засмеялась, хотя у шутки была длиннющая борода. У окна стоял раскладной стол, на его шершавой, исцарапанной столешнице громоздился полуразмотанный рулон зеленой, как мох, шерстяной ткани. Арианна помяла уголок между пальцами, размышляя над тем, как бы потактичнее выспросить у Кристины, чего ради Кайлид бегает вверх-вниз по ее лестнице. Как назло, ничего не приходило в голову.

— Мне бы хотелось посмотреть на шелковые ткани цвета кармина, — наконец сказала она.

— Рада служить вам, миледи.

Кристина сделала знак слуге. Тот стащил с верхней полки рулон красной с пурпурным оттенком ткани и разложил его на столе, частично размотав. Шелк был великолепен — как раз такой, каким представляла Арианна основное поле знамени. Она отобрала также травчатый шелк эбонитовой черноты, для дракона. Когда слуга смотал и завернул отрезы и уже готов был вынести их за ней следом, Арианна вдруг сообразила, что у нее нет с собой ни пенни. Не то чтобы она забыла деньги, их у нее просто не было. Все приданое теперь принадлежало Рейну, за исключением обручального кольца на ее безымянном пальце и ожерелья ясновидящей на шее.

Арианне было больно расставаться с ожерельем, но она все же расстегнула замок и протянула магическое украшение галантерейщице.

— Не примете ли в качестве платы вот это? — Девушка отступила, словно боялась находиться в непосредственной близости от извивающихся змеек.

— Это совершенно ни к чему, миледи. Я просто добавлю цену тканей к сумме долга за ваш подвенечный наряд.

Арианна вспомнила восхитительный сапфирово-синий шелк одеяния, густо расшитый золотой нитью, и платье цвета первых весенних маков, отделанное мехом горностая, и снова подумала что они обошлись Рейну в баснословную сумму. Став лордом Руддланом, он мог вскоре разбогатеть, но тогда, в день венчания, он был беден. Тем не менее, он подарил ей роскошный подвенечный наряд и белого мула со всем снаряжением.