— Ты пойдешь на это ради меня? — спросила Арианна, переводя взгляд то на лицо мужа, то на игрушку в его руках.

— Не только. Ради себя тоже и ради наших детей. Но в первую очередь я пойду на это ради Руддлана, потому что независимо от того, кто победит в этой войне, Генрих или твой отец, эти земли снова станут военной добычей, трофеем, который передается из рук в руки и, в сущности, никогда не имеет настоящего хозяина. Больше всего пострадают те, кто обрабатывает землю и пасет скот, кто в этот самый момент строит замок, чтобы сделать нас более сильными. Это мои подданные... наши с тобой подданные, и мне все равно, уэльская или английская кровь течет в их жилах. Они нуждаются в защите, и я как лорд обязан их защищать.

Арианна подошла так близко, как могла, но не коснулась мужа. Вместо этого она опустилась на колено, как вассал, приносящий клятву верности.

— Я люблю тебя очень, очень сильно.

— Я тоже люблю тебя, моя маленькая женушка, и буду любить, что бы ни случилось, — ответил Рейн серьезно, поднимая Арианну и касаясь часто бьющегося на ее шее пульса. — Я буду любить тебя каждый день своей жизни, каждый ее час, всегда, всегда...

— Я и не знала, нормандец, что в тебе таится поэтическая жилка.

Арианна попыталась улыбнуться и почти сумела сделать это.

— Милорд, возьмите меня с собой!

Разом вздрогнув от неожиданности, оба повернулись и заметили Родри, тактично переминающегося за порогом. О нем они совершенно забыли.

— Очень тебе благодарен, парень, но я поеду один, — твердо сказал Рейн.

— Но вам все равно понадобится оруженосец, так ведь? Кто повезет ваш меч и щит? Возьмите меня вместо Талиазина! Когда дело дойдет до переговоров с отцом, я сумею помочь. Я постараюсь убедить его поверить вам.

Арианна заметила на лице брата отчаянную решимость показать себя зрелым мужчиной, способным справляться с мужскими обязанностями и подвергаться серьезному риску.

— Он говорит дело, муж мой, — вмешалась она.

— Что ж... будь по-твоему, — не поднимая взгляда сказал Рейн, в этот момент занятый борьбой с неуступчивой застежкой на перевязи меча. — И скажи спасибо сестре.

— Побегу позабочусь о коне и оружии, милорд! — выкрикнул Родри вне себя от восторга и бросился вниз по лестнице.

В следующую секунду Арианна оказалась в объятиях Рейна. Он привлек ее к себе, и они замерли на несколько долгих минут, а когда позже исступленно прижались друг к другу губами, поцелуй заменил им все те слова, которые не могли быть сказаны. Слова сейчас были просто бесполезны.

Арианна начала было поправлять рубаху Рейна, но только захватила ткань в обе горсти и скомкала ее.

— Обещай, что не будешь рисковать жизнью без крайней необходимости!

— Будь спокойна на этот счет, cariad, — ответил Рейн с грустной улыбкой. — С того самого дня, как нас обвенчали, осторожнее меня нет на свете рыцаря.

Он поцеловал ее еще раз — жадно, до боли — и отпустил. Он уже готов был переступить порог, когда Арианна еще раз остановила его.

— Рейн!

Он обернулся, ожидая услышать просьбу или, может быть, пожелание, но Арианна только молча обвела его взглядом с головы до ног. Она сделала это на всякий случай — на случай, если... она даже мысленно не могла произнести этих слов. Страх перехватывал горло, стискивал его, мешая дышать.

«Если я его потеряю, — думала она с ужасающей уверенностью, — я не смогу жить, я просто умру!»

— Мое сердце неделимо, милорд. Однажды я сказала, что выбираю вас, и это был выбор на всю жизнь. Что бы ни случилось, так оно и будет. Даже через сто веков.

Рейн ничего не сказал на это, даже не улыбнулся, но Арианна увидела любовь в его

— Я буду жить ожиданием того дня, когда ты вернешься ко мне, Рейн. Я буду ждать столько, сколько потребуется, пусть даже всю жизнь.

Арианна стояла на стене замка — той, что выходила на болотистый склон, поднимающийся к лесу. Порывами налетал беспокойный ветер, и в ней тоже жило беспокойство.

Она стояла на том самом месте, откуда увидела Рейна впервые в жизни. Он тогда выглядел таким свирепым, восседая верхом на своем громадном боевом коне, и так угрожающе развевался на фоне грозового неба вымпел с черным драконом! Рыцарь возвышался прямо посередине ровного поля, не двигаясь с места и словно бросая своей дерзкой храбростью вызов тем, кто наблюдал за ним со стен замка. А потом сверкнула ветвистая, ослепительная молния, и небеса раскололись пополам от трескучего удара грома. Боевой конь Рейна встал на дыбы — и ее сердце тотчас узнало его, Черного Рыцаря, хотя для более медлительного разума потребовалось еще некоторое время, чтобы понять: это он, человек из ее видения. Ее судьба.