— Возможно, — вопреки своему желанию Трилби почувствовала себя несчастной.

Сисси обняла ее.

— Не надо так переживать, а то на лице появятся морщины. Все будет так, как и должно быть, — добавила она.

Трилби тоже обняла Сисси.

— Я такая несчастная. Это видно? Я думала, что он соскучился по мне, но, оказалось, это совсем не так. Ничего не изменилось, а я так мечтала об этой встрече. Он слишком увлечен Джулией.

— Да. Я хотела написать тебе об этом, но не смогла. Возможно, это даже хорошо, что мы приехали. Я люблю брата, но он не заслуживает такой замечательной девушки, как ты, моя дорогая подружка, — торжественно провозгласила Сисси. — Да Бен дважды мужчина по сравнению с ним.

Трилби тихонько засмеялась.

— Умом я понимаю это, но сердце мое не слушается. Я полюбила его навсегда.

— Я не очень разбираюсь в любовных делах, — побормотала Сисси, ее взгляд был устремлен вдаль.

— Я не думаю, что какой-то мужчина когда-нибудь полюбит меня. Это совершенно точно, — быстро сказала она, когда Трилби запротестовала. — Я не думаю, что из меня вышла бы хорошая хозяйка и мать. Я такая странная. Трилби, как ты думаешь, мы могли бы съездить в горы? — вдруг спросила она. — Мне ужасно хочется посмотреть развалины старых поселений. В этой местности жили индейцы племени Хохокам, нам рассказывал доктор МакКолум.

— Представь, доктор МакКолум — друг мистера Вэнса. Я думаю, что он много знает об этой местности.

— Да, конечно, но он мало нам рассказывает о племени апачей, — добавила Сисси, неожиданно нахмурившись. — Я помню, что студенты рассказывали об особенном апачи, о котором упоминал МакКолум в одной из своих лекций, но в тот день я болела, а в конспектах студентов я не нашла записей о нем. В этой местности должны быть остатки древних поселений, ведь история этого края так богата.

— Да, я думаю, что мы можем съездить. Я попрошу папу.

— Спасибо. Это было бы просто замечательно. А мы действительно поедем на охоту? Я не хочу ни в кого стрелять…

— А мы и не будем стрелять. Пусть это делают мужчины. Но ночевка в лесу — это так романтично, правда? Я сама уже давно об этом думала, но у меня не было такой возможности. Но раз вы приехали, и нас так много, я не думаю, что это будет опасно.

— Конечно, нет! — с уверенностью воскликнула Сисси. — Какая грандиозная идея, Трилби! Как я рада, что у меня сейчас нет занятий, и я смогла приехать!

— Я тоже этому рада, — печальные глаза Трилби все время следили за Ричардом и Джулией. — У тебя следующий семестр начинается только в январе?

Ричард услышал мягкий голос Трилби и почувствовал ее внимательный взгляд. Ему нравилось находиться в центре внимания соперничающих девушек — скромной миниатюрной Трилби и утонченной светской Джулии. Он поднял глаза и поймал взгляд Трилби. Ричард медленно улыбнулся, а Трилби покраснела. Он рассмеялся.

— Над чем ты смеешься? — с любопытством спросила Джулия.

— Игра очень занимательная, — ответил он, имея в виду совсем не шашки.

Лайза Моррис очень нервничала из-за понимающих и сочувствующих взглядов офицерских жен. Она привыкла к армейской жизни. Ее детство прошло в военных бараках. Она даже привыкла к изменам мужа. Но еще никогда у него не было такой серьезной связи, о которой все знали.

Единственным приемлемым оправданием было то, что на этот раз он действительно влюбился. А если это так, то он не должен противиться разводу. Нужно сказать ему об этом как можно скорее.

Она была так поглощена своими мыслями, что столкнулась с высоким мужчиной, одетым в военную форму цвета хаки.

— Смотрите, не упадите, миссис Моррис, — резкий отрывистый голос прозвучал у нее над головой. Сильные твердые руки схватили ее за плечи… и так же быстро отпустили.

Она взглянула в невероятно голубые глаза военного врача Тодда Пауэла. Он был в чине капитана. По характеру он был полной противоположностью ее мужу. Он был настолько строг и суров, что солдаты этой воинской части никогда не притворялись больными, чтобы не иметь неприятностей. У него был тяжелый характер, он был очень несдержан и изредка сильно напивался.

Но к Лайзе он всегда был добр. Когда она потеряла ребенка, а муж ее был в это время на маневрах, именно Тодд Пауэл всю ночь просидел у ее постели, когда она плакала, а затем уснула. Именно Тодд похоронил крохотного малютку, именно Тодд разговаривал с ней, выслушивал и, наконец, заставил ее снова вернуться к жизни. Он мог напугать любого, но Лайза испытывала к нему странную и удивительную симпатию и привязанность.

Это отразилось в ее глазах, когда она улыбнулась ему.

— Спасибо, капитан Пауэл, — приветливо сказала она. — У меня мысли заняты другим. Извините.