Существовал ли лучший способ убедить всех, что кража действительно имела место и бюст подлинный?.. Думаю, нет. Преступник с самого начала манипулировал полицией, все считали, что бюст был привезен в Америку и является теперь утерянным шедевром.

Проблема заключалась не в том, что ди Соуза начал проявлять недовольство. Проблема в том, что он решает срочно переговорить с Морзби. А перед этим сообщает Джонатану, что вовсе не вывозил бюст контрабандой, и, очевидно, говорит то же самое Морзби. Преступник понимает: необходимо срочное вмешательство. Ну а остальное, думаю, понятно.

Флавия подняла глаза на присутствующих, довольная тем, что все концы сошлись и можно выписывать ордер на арест. Однако реакция Морелли вопреки ее ожиданиям была далека от восхищения. Он в очередной раз заговорил о необходимости неоспоримых доказательств.

— Ах это! — небрежно отмахнулась Флавия. — Проще простого. Он обязательно должен появиться сегодня вечером у Стритера. Там его и схватим. Я уже звонила Боттандо, он собирается ехать в музей Боргезе и прижать этого Коллинза к стенке. Да так крепко, пока тот не расколется.

— К слову о мистере Лангтоне, — сказал Аргайл. — Я все думаю об этих телефонных звонках, которые он делал после убийства.

— Тут никаких проблем, — произнес Морелли. — Оба абонента подтверждают, что звонки были, и телефонная прослушка, установленная Стритером, также подтверждает время звонков и номера.

На лице Аргайла отразилось разочарование, и тогда Морелли решил пресечь еще одно явное отклонение от существа дела, столь характерное для людей, обитающих по ту сторону Атлантики.

— Вот, — промолвил он, открыл портфель и достал сделанную на компьютере распечатку. — Не верите, смотрите сами.

Аргайл взял протянутый ему листок бумаги. Озаглавлен он был: «Исходящие ТФАБ». Иными словами, кто использовал данный телефон. Никакой новой информации эти звонки не содержали. В 10.10 вечера последовал звонок на номер Джека Морзби, в 10.21 — на номер Анны Морзби, с того же телефона. Все совпадало. Аргайл разочарованно вздохнул:

— Что ж, ладно. Просто была одна идея… А кстати, что это?

Он ткнул пальцем в предыдущую строчку распечатки, запись звонка с того же телефона, состоявшегося в 9.58 вечера.

— Это звонил старик Морзби, — бегло взглянув на распечатку, ответил Морелли. — Вызвал к себе Барклая. Проверено, совпадает.

Аргайл почесал в затылке и снова уставился на распечатку.

— Погодите секундочку, — пробормотал он. — Вы уверены?

— Конечно. Есть запись на видеопленке.

— Я знаю. Но если не ошибаюсь, звонок поступил извне.

— И что с того?

— А числится исходящим.

Морелли не сводил с него недоуменного взгляда.

— Разве все телефоны музея не подключены к внутренней сети? Ну как это обычно бывает во всех офисах, помешанных на всяких там высокотехнологичных штуковинах и прочее?

Морелли изменился в лице.

— Да, конечно, вы правы, — задумчиво протянул он. — И офисы, и кабинеты. И телефон в кабинете Тейнета — тоже. И этот исходящий… Черт побери!..

Аргайл улыбнулся:

— Еще одна причина навестить Стритера. Идемте же.

Проблема заключалась в том, что дом Роберта Стритера был очень уж открытым, хорошо освещенным и не защищенным от посторонних глаз. Если риэлторы и агенты по недвижимости просто облизываются при виде такого дома, то полицейские, стремящиеся проводить свои операции в строгой секретности, тут же впадают в уныние. Морелли, прежде не видевший его, был разочарован.

— Неужели нельзя было выбрать что-нибудь получше? — проворчал он и раздраженно потер десну. Чертова десна, все хуже и хуже. Болит просто невыносимо. Нет, завтра же надо что-то предпринять, пойти к дантисту. — Это кошмар какой-то! Слишком открытое место. Даже на улице машину нельзя припарковать, непременно кто-нибудь заметит.

Он раздул щеки и медленно, задумчиво, со свистом выпустил воздух.

— Вот что я вам скажу. Отъеду за угол и оставлю ее в квартале отсюда. А вы ступайте и ждите меня в доме. Приду через несколько минут. До этого вряд ли с вами что-нибудь случится.

И он зашагал к машине.

— Просто удивительно, каким успокаивающим может быть присутствие полицейского, — заметил Аргайл через несколько минут, когда все они уже разместились на кухне. — Без него мне сразу стало как-то не по себе.