— Видите ли, просто так получилось, что в момент передачи сводки полицейских новостей я слушал радио. Ну и они сообщили об аварии. А уже потом в больнице мне дали ваш адрес. Вот я и подумал…

— А вы немного назойливы, вам не кажется? Именно таким образом находите всех своих клиентов?

— Лишь некоторых. Что толку ждать, обратятся к тебе люди или нет. Надо самому проявлять инициативу. Ведь на свете столько людей, могущих подать судебные иски, а они об этом даже не подозревают.

— Ну допустим, я подозреваю, но не хочу обращаться в суд. Так что ступайте себе с Богом.

— Нет, вы определенно…

— Ступайте, я вам говорю!

— Но состояние той машины…

— Состояние здесь ни при чем. Кто-то ослабил тормозной шланг, знаю. Может расцениваться как покушение на убийство. А вовсе не как несчастный случай.

Энсти помрачнел, поняв, что у него из-под носа уплывает реальная возможность заработать неплохие деньги.

— И все же, — произнес он, продолжая цепляться за соломинку, — параллельно с обвинениями чисто криминального характера вы всегда можете подать гражданский иск за причиненный вам моральный и телесный ущерб.

— Но ведь никого еще не арестовали, — напомнил Аргайл. — Так на кого прикажете подавать в суд? Кроме того, страховка в пункте проката была вполне адекватной. Да и не хочу я ни с кем судиться. Даже с Анной Морзби, если предположить, что она стояла за всем этим.

— Так считает полиция?

— Да, это их главная рабочая, так сказать, версия.

— В таком случае, сэр, я как профессионал должен посоветовать вам немедленно выдвинуть против нее обвинение. В противном случае можно опоздать.

— О чем вы?

— Насколько мне известно, у миссис Морзби нет собственных денег; помню все эти истории в газетах, когда она выходила замуж. Она родом из семьи весьма скромного достатка. Все ее нынешнее богатство — от мужа.

Энсти поднял глаза на Аргайла, тот взирал на него с неподдельным недоумением, видимо, не понимая, куда он клонит. Вот для этого-то, подумал Энсти, людям и нужны адвокаты. Рано или поздно ценность и необходимость его профессии оправдаются целиком и полностью. А это просто классический пример.

— Разве не так, сэр?

Аргайл покачал головой.

— Возможно. Я тоже об этом слышал. Но что, собственно, это меняет?

— В данном случае ваши шансы выиграть исковое заявление по ущербу будут невелики, если вы подадите иск уже после предъявленного ей обвинения по уголовному делу.

— Не понимаю.

И тогда адвокат логично, шаг за шагом, раскладывая все по полочкам, начал объяснять ему, словно читал нравоучения малому ребенку или же обучал студента-первокурсника юридического колледжа.

— Мне кажется, прокуратура готова предъявить ей обвинение в убийстве мистера Морзби…

— Но она не убивала. Тому нет никаких прямых доказательств. Но предположим.

— Тогда иначе. Они предъявят ей обвинение в соучастии в убийстве, — педантично продолжил Энсти, — с целью завладеть его состоянием. Если ее признают виновной, она автоматически исключается из группы претендующих на наследство лиц, поскольку, согласно закону, преступник не имеет права пользоваться плодами своего преступления. Могу процитировать вам в этой связи…

— Пожалуйста, не надо! — жалобно протянул Аргайл. — Я не хочу подавать в суд на кого бы то ни было.

Он откинулся на подушки и принялся размышлять над всем этим. Вдруг в голову ему пришла чудовищная мысль. Настолько чудовищная и пугающая, что Аргайл покрылся холодным потом. Если нечто такое, что он мог знать, становилось для кого-то препятствием при получении громадного наследства, то тогда мотив ясен. Именно этот человек захотел от него избавиться. И понять, вспомнить, что именно он видел и слышал, все равно не поможет, однако…

— Постойте, погодите, — сказал он Энсти. — Вы сегодня очень заняты?

Адвокат, уже поднявшийся с кресла, взглянул на него печально и в порыве искренности вдруг признался, что вот уже несколько недель совсем ничем не занят. В данный момент ни дел, ни клиентов, ровным счетом ничего.

— Вот и прекрасно, — заявил Аргайл. — Хочу, чтобы вы остались здесь, со мной. Ну хотя бы на несколько часов, согласны? Если хотите, можем заказать обед, прямо в номер.

Энсти снова опустился в кресло.