Шрифт:
Подумал бог, усмехнулся в бороду и согласился:
— Рви, но только не сходя с велосипеда — не оскверняй святое место…
Влетел черт в сад, глаза у него разбежались — какое яблочко хватать. Раз и в дерево врезался, сознание потерял.
Вытащил бог черта за ворота. Сел на велосипед и катается вокруг довольно, приговаривает:
— Яблочек ему захотелось, душегубу…
Притащил черт мешок денег. А бог спрашивает:
— Ну и на кой они здесь?
Черт кинул денежку вниз:
— Гляди.
Упала денежка, и долетело с земли:
— Боже мой!
— Забавно, — согласился бог и тоже бросил денежку.
Снизу опять:
— Боже мой!
Хмыкнул бог и бросил целую пригоршню, а с земли:
— Боже мой, черт меня раздери!
Поиграл бог черту три щелчка. А голова болит, новых ударов не хочет. И говорит тогда бог:
— А давай ты мне потом отщелкаешь.
Черт удивился:
— В кредит что ли играть будешь?
Бог поджал губки:
— А хоть бы и в кредит…
Прищурился тут черт:
— Тогда под проценты: один день — один щелчок. А в залог нынешний урожай яблочек райских возьму…
Позвал бог своего бухгалтера, посоветовался да и подставил голову:
— Бей, нечистый, вправляй мозги…
Шел бог. Видит боб. Рядом дог. У дога — зуб. Зол дог. Думал бог. Выпил грог. Дога — в лоб. Догу — гроб. Бог горд. Вкусен боб.
Ехал бог на выменяненом у черта велосипеде. Рогатый за ним трусцой бежит, канючит:
— Дай покататься. Ну, дай покататься…
Бог ему отвечает:
— Один кружок — один щелчок. Два кружка — два щелчка. Три кружка — три щелчка…
Черт пальцы загибал-загибал, согласился:
— Давай один…
Бог слез с велосипеда, закатал рукав, замахнулся. Черт как зажмурился, как задрожал. А бог его по рогам тихо так погладил:
— Катайся, чертяка…
Наступила весна. Сидят бог с чертом на краю облака, вздыхают. Потом вдруг бормотать начали. Бог шевелил губами — шевелил да и выдал:
— Я — поэт, зовусь я богом, От меня вам — синагога…Черт бормотал-бормотал и тоже выдал:
— Я поэт, зовусь я чертом, От меня вам — фунт махорки…Бог покачал головой:
— Хреновый ты, черт, поэт…
Дьявольская рожа скривилась:
— Да и ты не лучше…
Сидели они дальше, сидели, насвистывать начали. Бог гипотезу выдвинул:
— Может мы на самом деле поэты-песенники?
Черт поддержал:
— А хрен ли нам? Давай песни сочинять.
Сочиняли-сочиняли, но ни у того, ни у другого ничего не вышло. И никому признаваться в том не охота. Тогда бог предложил:
— Давай до утра отложим, может ночью вдохновенье будет сильнее пробирать.
Черт опять поддержал:
— Давай, ночь — она штука темная, запросто может полезное дело случиться…
Разбежались они по епархиям. Бог — в райский сад, слушает песни райских певуний и записывает.
Черт — в самое пекло. Заставил блудниц концертировать, и тоже себе в тетрадочку заносит.
Поутру бог с нечистым встречаются. Довольные. С нотами да текстами. Бог говорит:
— У меня получилось…
Черт отвечает:
— И у меня вышло…
Бог грудь почесал:
— Споем…
Черт в носу поковырялся:
— Запевай.
Бог откашлялся и завел так проникновенно:
— Я посылаю вам воздушный поцелуй, ловите Возможно, станем ближе мы, вы ждите. Возможно, встретимся мы завтра же, возможно. Но только приближайтесь, не спеша и осторожно. Не торопитесь вы в словах и в жестах Ведь не жена я ваша, даже не невеста. Я только-только привыкать к вам стала Воздушный поцелуй — не так уж мало. Я посылаю вам движенье губ навстречу В минуту расставанья, в страстный вечер, Я следую велению судьбы послушно И вам дарю свой поцелуй воздушный…Черт не удержался, стряхнул слезу:
— Душевная песня.
Бог раскланялся и подбодрил:
— Давай свою.
Черт продрал горло и затянул «весело, ритмично»:
— Ты опять приперся вечером Драный и голодный весь, Улыбаясь мне так весело На афишу хоть повесь. На кой черт тебя я встретила В гастрономе номер «Два». Зачем ласково ответила На притворные слова. Ночью ты храпишь бульдозером И брыкаешься быком. Вот взяла б и заморозила Тушею всей целиком. Утром жалуешься немощно И скулишь как старый пес. Я ввела бы внутривеночно, Чтоб тебя хватил понос. Днем шатаешься по улицам Говоришь, что по делам. Раньше я была как курица, Но теперь все поняла.