Кольцовка. Перон-вагон:

— В Шольский?

— В Шольский.

Березы. Сосны. Поля. Кустарник. Снова сосны, сосны, сосны.

— Синяя горка.

И еще. И еще. И еще…

— Шольский.

Я вышел из здания вокзала. Большая улица. А мне куда? Заозирался.

— Вам помочь?

Оборачиваюсь — милиционер. Улыбается:

— Вам помочь?

— Где здесь строительный институт?

— Строительный? Не знаю. Но подождите…

Милиционер остановил несколько прохожих, мне объяснили:

— Вон там сядете в тридцать второй троллейбус. Ваша остановка так и называется «Строительный институт»…

— Спасибо.

— Удачного дня…

Подача документов. Экзамены. Собеседование:

— «Как перестроить Чагудай»… Это ваша самостоятельная работа?

— Самостоятельная.

— Что ж, учитесь…

Что ж, учитесь! Что ж, учитесь!..

Двое моих соседей по комнате в общежитии тоже поступили. Они оба были из пригорода Шольского и тут же умчались домой поделиться новостью с родными. А я, я купил бутылку водки. И выпил ее. Компанией мне были соленые кильки, которыми я закусывал, да комар, который хотел закусить мною. Я убил его. И заснул, упав на кровать.

Мне снилась мама и сестра, Пойгу, Серега, берег Чагудая. Я наклоняюсь к чистой воде попить, но она отступает куда-то вниз. Я тянусь и срываюсь. Лечу. Лечу. И все кружится. Кружится. Кружится…

Утром вернувшиеся соседи с подозрением всматривались в мою помятую рожу, принюхивались:

— Ничего не случилось?

Я жадно пил воду из чайника:

— Ничего.

Башка трещала, но соображала. Все — выпил, и хватит. Здесь, как и в школе, мне нужно очень хорошо учиться. Очень хорошо. Чтобы после окончания института меня взяли на работу в Шольском. Чтобы не возвращаться в Чагудай.

И я учился. А еще подрабатывал. Просить денег у отца не мог. По его понятиям в таком-то возрасте это я уже должен был нести деньги в дом. И еще, как мне писала Варенька, он бесился, что сын его сбежал. Уехал без разрешения.

Не просил я и у матери. Не было у нее лишних денег. Но она все равно присылала мне понемногу.

Иногда что-нибудь подкидывал Семен. Присылал перевод — просто деньги без каких-либо слов. Я был ему благодарен.

Работу себе нашел на стройке. Недалеко от общежития. И деньги, и полезно это будущему инженеру самому раствор помесить, кирпич научиться класть.

Бригада оказалась дружной, работящей. В первый день я думал, что над новичком начнут подшучивать. Так же, как на заводе в Чагудае. Сапоги прибьют к полу в подсобке. Или срежут пуговицы на ширинке сменных рабочих штанов. А после работы пошлют в магазин за водкой — отметить событие.

Я был готов ко всему неожиданному. И денег на водку заложил в карман. Но бородатый бригадир просто показал мне что-где находится на стройке. Познакомил со сменными напарниками:

— Игорь… Виктор Павлович…

И все:

— Давай за работу.

За водкой вечером не послали.

Что ж, не послали и не послали. Я сильно никого ни о чем не расспрашивал. Просто присматривался. И работал себе, работал. Молча. На совесть. Бригада, вроде бы, приняла меня.

И в общежитии, и в институте я тоже не лез ни к кому в приятели. Если же предлагали помощь — отказывался:

— Сам справлюсь.

Не верил я как-то этим вежливым шольцам — «спасибо-пожалуйста». Вон как на меня смотрят, шепчутся:

— Дикий какой-то.

Они ходили в театры. В музеи. На концерты. Что-то хвалили. Что-то ругали. И я был не против посмотреть или послушать. Но не мог выбрать, куда пойти. Не разбирался ведь в музыке-картинах. В бетоне уже — да, в арматуре-опалубке. Но в искусстве — нет.

А вообще у меня других забот хватало. Учеба и работа. Работа и учеба. Не очень по концертам расходишься.

И все-таки меня, конечно, тянуло к сокурсникам и сокурсницам. Нельзя же все время общаться с книжками и кирпичами. Вечеринки в общежитии проходили часто.

Меня приглашали редко. «Дикий какой-то». И еще реже я был свободен для гуляний из-за учебы или работы. И все же раз сошлось. Меня позвали на празднование Нового года. В соседнюю по общежитию комнату. Время у меня было свободное, а мои соседи по комнате сбежали домой. Не одному же Новый год встречать.

Вместе с другими ребятами я ходил по магазинам. Закупали продукты, выпивку. Потом стаскивали мебель из других комнат. И из моей все стулья и столы вынесли. Не из-за них ли меня пригласили? Неважно.