— Таинственная женщина и экзотический доверенный слуга в придачу! Позвольте представиться: я — Джеймс Босуэлл

из Аффлека, юрист по профессии, историк по призванию и потомок красавчиков Стюартов! — заявил он, сражаясь с икотой, и взял Мирей под руку.

Она поглядела на Шахина, но лицо охотника, поскольку он не понимал английского, оставалось равнодушной маской.

— Не тот ли мсье Босуэлл, что написал знаменитую «Историю Корсики»? — спросила Мирей по-английски с очаровательным акцентом.

Это казалось слишком большим совпадением. Сначала Филидор, а теперь и Босуэлл, о котором так много рассказывала Летиция Буонапарте. Возможно, что это и не совпадение вовсе.

— Тот самый, — ответил пьяница, покачиваясь, и так навалился на руку Мирей, словно считал, что это она должна поддерживать его. — Судя по акценту, вы француженка и не разделяете моих либеральных взглядов, которые я, будучи молодым человеком, высказывал в отношении вашего правительства?

— Напротив, мсье, — заверила его Мирей, — я нахожу ваши воззрения просто пленительными. У нас во Франции теперь новое правительство, оно разделяет ваши взгляды и взгляды Руссо, высказанные много лет назад. Вы были знакомы с этим джентльменом?

— Я знал их всех, — беззаботно ответил он. — Руссо, Паоли, Гаррик 34 , Шеридан, Джонсон Джонсон Бенджамин (1573-1637) — английский драматург.] — все великие, на том или ином поприще. Как бездомный бродяга, ночую я на холодной и грязной земле истории…— Он взял Мирей за подбородок и добавил с гнусным смешком: — И в других местах тоже.

Они подошли к столу, где Босуэлла уже дожидалась новая порция ликера. Подняв бокал, он сделал изрядный глоток и зашатался. Мирей подхватила его. Этот пьяница вовсе не был глупцом. Конечно же, не могло быть случайностью, что два человека, связанные с шахматами Монглана, оказались здесь сегодня вечером. Надо держаться начеку: могут явиться и другие.

— А мсье Филидора, который дает здесь сегодня представление, вы тоже знаете? — спросила она, изображая невинное любопытство.

Ей удавалось ничем не выдать своего волнения, но сердце ее билось как сумасшедшее.

— Все, кто интересуется шахматами, интересуются вашим знаменитым соотечественником, — ответил Босуэлл, не донеся бокала до рта. — Это его первое представление после перерыва. Он плохо себя чувствовал. Но, возможно, вы слыхали об этом? Поскольку вы здесь сегодня вечером… могу ли я предположить, что вы играете в эту игру?

За мутной пеленой в его глазах промелькнула тревога. От Мирей не укрылось, что пьяница насторожился.

— За этим я и пришла сюда, мсье, — сказала Мирей, прекратив изображать наивную школьницу и обворожительно улыбнувшись пьяному собеседнику. — Поскольку вы знаете этого джентльмена, может, вы представите меня ему, когда он появится?

— Только под влиянием ваших чар, конечно, — пробормотал Босуэлл, хотя по нему не было заметно, что он очарован. — На самом деле Филидор уже здесь. Они готовятся к игре в задней комнате.

Предложив ей руку, он повел ее в обитую деревянными панелями комнату, где горели медные канделябры. Шахин молча последовал за ними.

Там уже собралось несколько человек. Долговязый юноша, не старше Мирей, с бледной кожей и крючковатым носом, расставлял фигуры на одной из шахматных досок в центре комнаты. За тем же столом стоял невысокий коренастый человек лет сорока. У него была великолепная грива желтых, как песок, волос, которые изящными локонами обрамляли лицо. Он говорил с сутулым стариком, стоявшим к Мирей спиной.

Она и Босуэлл подошли к столу.

— Мой дорогой Филидор! — воскликнул пьяный законник, с силой хлопнув пожилого мужчину по плечу. — Я прерываю вас только затем, чтобы представить вам эту юную красавицу с вашей родины.

Шахина, который наблюдал за происходящим черными глазами хищной птицы, оставаясь у двери, Босуэлл упорно не замечал.

Пожилой мужчина повернулся и посмотрел Мирей в глаза. Одетый по моде времен Людовика XV (хотя его штаны и чулки выглядели более чем потрепанными), Филидор держался как истинный аристократ и светский лев. Он был высок, но телосложения столь хрупкого, что походил на сухой цветочный стебель. Бледная кожа лица цветом почти не отличалась от напудренного парика. Склонившись в неглубоком поклоне, он прижался губами к руке Мирей и искренне сказал:

— Редко встретишь такую красоту за шахматной доской, мадам.

— Но еще реже ее можно встретить под руку с таким старым дегенератом, как Босуэлл, — вмешался мужчина с волосами песочного цвета, обратив к Мирей цепкий взгляд своих темных глаз.

Он тоже склонился в поклоне и поцеловал ей руку, и молодой человек с крючковатым носом подошел к ней поближе, чтобы быть следующим.

— Я не имела удовольствия встречаться с мсье Босуэллом, пока не переступила порог этого дома, — объяснила Мирей. — Я пришла, чтобы посмотреть игру мсье Филидора. Я большая его поклонница.