Выпалив все это, я замолчала, чтобы восстановить дыхание а эхо моего голоса еще металось по комнате. Кариока в поисках защитника прыгнул на колени Минни, и Лили возмущенно уставилась на своего пса.

— Отрадно видеть, что у тебя есть решимость, — спокойно отметила Минни.

Она погладила Кариоку, и маленький предатель свернулся у нее на коленях и разве что не мурлыкал, как ангорский кот.

— Однако в шахматах куда больше решимости необходимо терпение, твоя подруга Лили может это подтвердить. В ожидании тебя мне потребовалось все мое терпение. С огромным риском для жизни я отправилась в Нью-Йорк, только чтобы встретиться с тобой. До этого путешествия я не покидала Казбах целых десять лет, со времени революции в Алжире. На самом деле я узница здесь. Но ты освободишь меня.

— Узница! — воскликнули мы с Лили в один голос.

— Вы слишком мобильны для узницы, — добавила я. — Кто держит вас в тюрьме?

— Не кто, а что, — сказала Минни, наклоняясь так, чтобы налить чаю и не побеспокоить при этом Кариоку. — Десять лет назад кое-что произошло — то, чего я не смогла предвидеть, то, что нарушило хрупкий баланс сил. Мой муж умер, и к тому же началась революция.

— Алжирцы изгнали французов в шестьдесят третьем году, — пояснила я для Лили. — Это была настоящая кровавая баня. — Затем, повернувшись к Минни, я добавила:— Когда все посольства закрылись, должно быть, у вас не оставалось иного выхода, кроме как бежать на родину, в Голландию. Ваше правительство наверняка могло вывезти вас из страны. Почему же вы до сих пор здесь? Революция закончилась десять лет назад.

Минни со стуком поставила на стол чашку, сняла Кариоку с колен и встала.

— Я вынуждена оставаться здесь и не могу сдвинуться с места, подобно пешке, застрявшей на краю доски, — произнесла она, сжав кулаки. — Смерть моего мужа и начало революции — не самое страшное из того, что произошло в шестьдесят третьем году. Десять лет назад в России при реконструкции Зимнего дворца рабочие нашли фрагменты шахматной доски Монглана!

Мы с Лили недоуменно переглянулись.

— Какой ужас! — хмыкнула я. — Однако как вам удалось узнать об этом? О находке шахматной доски определенно не писали в сводках новостей. И почему это заставило вас оставаться здесь?

— Слушайте и поймете! — Минни принялась мерить комнату шагами, и Кариока стал гоняться за подолом ее серебряного платья. — Если они захватили доску, значит, треть формулы у них в руках.

Она вытащила подол из зубов Кариоки и повернулась к нам лицом.

— Вы имеете в виду русских? — спросила я. — Но если они в другой команде, как могло случиться, что вы поддерживаете такие свойские отношения с Солариным?

Однако мысли у меня в голове завертелись. Третья часть формулы! Выходит, Минни известно, сколько всего частей существует.

— Соларин? — спросила она со смешком. — А от кого же еще я бы узнала о находке доски! Зачем, по-твоему, я выбрала его в качестве игрока? Почему, по-твоему, я вынуждена оставаться в Алжире из страха за свою жизнь и так сильно нуждаюсь в вас обоих?

— Потому что русские завладели третью формулы? — спросила я. — Конечно, они не единственные игроки в другой команде.

— Нет! — согласилась Минни. — Однако именно они прознали, что остальные две трети хранятся у меня.

И она вышла из комнаты, чтобы найти то, что хотела показать нам, а мы с Лили остались сидеть совершенно ошеломленные. Кариока прыгал вокруг нас, как резиновый мячик, пока я пинком не заставила его умерить пыл.

За разговором Лили успела достать из моей сумки свои дорожные шахматы и теперь расставляла их на бронзовом столике. А я гадала: кто играет против нас? Откуда русские узнали, что Минни — игрок, и что все-таки заставляет ее сидеть здесь как пришпиленную, долгие десять лет?

— Помнишь, что сказал Мордехай? — спросила Лили. — Он обмолвился, что ездил в Россию и играл в шахматы с Солариным. Это произошло около десяти лет назад, верно?

— Угу. А еще он сказал, что в тот приезд завербовал Соларина в качестве игрока.

— Но какого игрока? — спросила Лили, расставляя фигуры на доске.

— Конь! — воскликнула я, вспомнив. — Соларин нарисовал этот символ, когда оставил послание у меня в квартире.

— Итак, если Минни — черная королева, мы все в черной команде — ты, я, Мордехай и Соларин. Парни в черных шляпах — хорошие парни! Если Мордехай завербовал Соларина, возможно, дед и есть черный король, а это делает Соларина королевским конем.

— Мы с тобой пешки, — быстро добавила я. — А Сол и Фиске…

— Пешки, которых сняли с доски, — пробормотала Лили, убирая с доски пару пешек.

Я смотрела, как она переставляет фигуры, и пыталась угадать ход ее рассуждений.

Однако с того самого мгновения, когда я узнала, что Минни — предсказательница, мне что-то мешало думать, какая-то смутная догадка занозой засела в голове. И теперь я вдруг поняла, что не дает мне покоя. На самом деле в Игру меня втянула вовсе не Минни. Это все дело рук Нима. Если бы не он, я никогда бы не стала ломать голову над шарадой-предсказанием, скрывать от чужих свой день рождения, терзаться, что смерти двух человек имеют какое-то отношение ко мне, или охотиться за фигурами шахмат Монглана. А ведь именно Ним устроил мне контракт с компанией Гарри три года назад, когда мы оба работали на МММ! И именно Ним послал меня разыскивать Минни Ренселаас…