«В году 1793-м, в месяце июне, в горах Тассилин-Адджер в Сахаре, начала я записывать эту историю. Мое имя Мирей, я родом из Франции. В детстве меня отдали в монастырь, и восемь лет я провела в аббатстве Монглан в Пиренеях. По прошествии этих лет я столкнулась с величайшим злом на земле, — злом, которое я теперь лишь только начинаю постигать. Я должна записать все, что мне известно о нем. Зло зовется шахматами Монглана, начинается его история с Карла Великого, короля, который построил наше аббатство…»

Когда огромный «корниш» Лили перевалил через последнюю дюну Эрга и устремился к оазису Гардая, нас окружили бесконечные мили темно-красных песков, простиравшихся до самого горизонта во всех направлениях.

Если взглянуть на карту, география Алжира очень проста: страна похожа на кривобокий кувшин. «Носик» сверху очерчен границей с Марокко и словно льет воду в Западную Сахару и Мавританию, пристроившиеся под ним. «Ручка» состоит из двух полос: узкой, пятидесяти миль в ширину, полоски обрабатываемой земли вдоль северного побережья и ленты гор протяженностью в триста миль, тянущейся южнее. Остальная территория страны — почти миллион квадратных миль — занята пустыней.

Лили вела машину. Мы были в пути уже пять часов и проехали триста шестьдесят миль по извилистым горным дорогам, ведущим в пустыню. Кариока наш подвиг по достоинству не оценил — свернулся под сиденьем и жалобно там поскуливал. Но мне было не до него. Я увлеченно переводила вслух дневник, который дала нам Минни: историю мрачной тайны, нарастание террора во Франции и на фоне всего этого — странствия монахини Мирей в поисках секрета, заключенного в шахматах Монглана. В поисках, которыми занимались и мы с Лили.

Теперь стало ясно, откуда Минни узнала так много об этих шахматах: про их таинственную силу, про формулу, заключенную в них, про зловещую игру за обладание фигурами. Игра эта длилась столетиями, одни поколения игроков сменяли другие, немало людей оказались втянуты в нее помимо своей воли, как мы с Лили, как Соларин и Ним, как, возможно, и сама Минни. Наша машина ехала по земле, которая служила шахматной доской.

— Сахара…— сказала я, оторвавшись от книги и заметив, что мы подъезжаем к Гардае. — Знаешь, она ведь не всегда была самой большой пустыней на земле. Миллионы лет назад Сахара была самым большим в мире внутренним морем. Так и образовались все мировые запасы нефти и жидкого природного газа: в результате разложения мелких морских организмов и растений. Алхимия природы.

— И не говори! — сухо прокомментировала Лили. — Мой индикатор уровня топлива сигнализирует, что нам пора подзаправиться этими маленькими жизненными формами. Полагаю, лучше это сделать в Гардае. Судя про карте Минни, по дороге нам встретится не так уж много городов.

— Я не видела ее, сказала я, имея в виду карту, которую Минни в конце концов уничтожила. — Надеюсь, у тебя хорошая память.

— Я шахматистка, — сказала Лили, словно это все объясняло.

— Этот город, Гардая, раньше назывался Кхардая, — вновь вернувшись к дневнику, заметила я. — Наша подруга Мирей, оказывается, останавливалась здесь в тысяча семьсот девяносто третьем году.

«Мы въехали в город Кхардая, названный так берберами в честь богини Кар, или Луны, которую арабы называют Либия — „та, что посылает дождь“. Она властвовала над внутренним морем от Нила до Атлантического океана; ее сын Феникс основал Финикийскую империю. Говорят, что отцом богини был сам Посейдон. В разных землях ее называли по-разному: Иштар, Астарта, Кали, Кибела… Из ее чрева, как из морских вод, пошла жизнь на земле. В этих краях ее называют Белой Королевой».

— О боже! — воскликнула Лили, сбросив скорость перед поворотом в Гардаю. — Ты хочешь сказать, этот город назван в честь нашей Архи-Немезиды? Тогда, возможно, мы вот-вот окажемся на белой клетке!

Мы так увлеклись, просматривая дневник в поисках новых сведений, что я не заметила темно-серый «рено», пока его водитель не ударил по тормозам, чтобы свернуть вслед за нами к Гардае.

— Мы ведь уже видели эту машину, верно? — спросила я Лили.

Она кивнула, не отводя от дороги глаз.

— В Алжире, — сказала она спокойно. — Он был припаркован в трех машинах от нас на министерской стоянке. Тогда в нем сидели те же парни; они пристроились за нами в горах с час назад. С тех пор не отстают. Думаешь, к этому может быть причастен наш кореш Шариф?