В это утро задний двор реактора охраняли карлики Обалдуй, Чавкало, Жлоб, Кука, Чпок, Пафнутий, Обжора и Цыкающий Зуб. Их должны были сменить еще накануне вечером, но Рыжая Карла ввела режим утроенной охраны и не разрешила смену караула без ее особого приказа, чтобы слухи об огромных потерях при штурме Старого города не вышли за пределы реактора и не распространились по лесу.

Из-за долгого дежурства караульные были в ужасном настроении. От скуки они уже раза три успели подраться, нападая то один на всех, то все на одного, и у карлика Чпока под глазом сверкал огромный фонарь. Впрочем, он тоже не остался в долгу: выбил у Обжоры четыре зуба, а Жлобу заехал булавой по уху.

Карлик Чпок был широкоплечим и кривоногим; а карлик Пафнутий – напротив – тощим и сутулым, с нашлепкой пластыря на щеке, весь измазанный зеленкой, которую он считал очень полезной для здоровья и пил каждое утро натощак по две столовые ложки вместо рыбьего жира; Чавкало все время жевал кусок химической резины, а у Обжоры в любое время дня и ночи бурчало в животе.

– Ну как, все в порядке? Происшествий нет? – крикнул начальник телохранителей Пуп, выглядывая из дверей кухни.

– Не-а, все нормально! – заверил его Кука, и Пуп снова исчез на кухне.

– Счастливый, жрет все, что захочет, и ртуть стаканами хлещет, – завистливо сказал Обжора, вздохнул и почесал жирный живот.

– Тебе бы только поесть! – засмеялся Кука. – А я вот женюсь послезавтра! Представляете?

– А старую жену куда денешь, жулик? – спросил Пафнутий и закашлялся от едкого дыма, проникшего со стороны пожарищ Старого города.

– В пруде утоплю или подарю кому-нибудь. Да разве это главное? Главное – любовь! – воскликнул Кука и радостно заплясал. Нос его уже принял обычный вид, не осталось даже крошечного шрамика.

– Ща в глаз дам! Че лыбишься? – обозлился грубиян Чпок, не выносивший, когда у кого-нибудь было хорошее настроение.

Снова завязалась драка, в которой Чпок опять был один на всех, а все навалились на него и поставили ему фингал под вторым глазом.

– Там что-то едет! Слышите? – вдруг закричал Обалдуй и бросился к забору.

По рельсам с горы, грохоча, катилась дрезина, а на ней стояла большая бочка.

– Что это такое? – удивился Жлоб, подбегая к странной машине. – А в бочке что? Ишь ты, закрыта! И откуда эта тележка взялась?

– Небось из Старого города сама прикатила, – предположил Пафнутий. – Там от землетрясения вагоны на станции задвигались, она и приехала.

Карлики стащили с дрезины бочку и выкатили ее на середину двора.

– Фяфефая! И фто фолько фам? – пыхтя, поинтересовался Цыкающий Зуб. – Фофайте фофоем!

– Говорит, давайте откроем, – перевел Обалдуй. – А почему бы и правда не открыть?

– Чур, то, что в бочке, – мое… – воскликнул Кука и потянулся к крышке.

– Нет, стой! Мое! – заспорил Жлоб, отталкивая его. – Я первый к ней подбежал!

– А я первый ее увидел! – заявил Обалдуй. – Значит, бочка моя!

– Бочка-то твоя, – охотно согласился Пафнутий. – А вот то, что в бочке, – мое.

– Оборзел, Пафнушка? Хочешь в глаз? – взревел Чпок и опять кинулся в драку. И его снова побили.

– И чего мы ссоримся? Вдруг в бочке какая-нибудь ерунда? – Чавкало толкнул бочку ногой и едва не отшиб пальцы.

– Профуй, а пофом фофари! У тебя фикфция фофая! – сделал ему замечание Цыкающий Зуб.

– Эй, Обалдуй, чего он там бормочет? – спросил Чавкало, выплевывая резину и отрезая себе от шины кусочек новой.

– Он говорит, прожуй, а потом болтай. Говоришь, мол, невнятно.

Карлики окружили бочку и стали спорить о том, что внутри. Мнения, как это обычно бывает, разделились. Обалдуй говорил, что там что-то ценное, Пафнутий и Обжора отрицали, Кука и Жлоб утверждали, что в бочке ртуть, а Чпок повторял: «А в глаз хо или не хо?» – и размахивал булавой, надеясь взять реванш в драке, а на бочку ему было вообще наплевать.

Крышка бочки была плотно закрыта, и это мешало карликам выяснить, что внутри, а взломать ее они не осмеливались, опасаясь, что там что-нибудь взрывоопасное.

– Тут какие-то буковки! – сказал Жлоб, разглядывая крышку бочки. – Кажется, краской написаны. Надо училку позвать, пускай прочтет. Эй, Грымза, поди сюда!

Из окна школы вылезла Грымза и, важно напялив на нос очки без стекол, подошла к карликам.

– Чего вам надо? – строго спросила она. – Какой вопрос на повестке дня?

– Да тут вот бочка прикатилась, понять хотим, что на ней написано, – сказал Обалдуй. – Ты уж не сочти за труд, прочти.

Не желая уронить свой авторитет, Грымза крякнула, подошла к бочке, долго разглядывала надпись справа-налево и слева-направо, шептала что-то себе под нос, вспоминая алфавит, морщила лоб, снимала и надевала очки и вообще старалась изо всех сил.