– Если мы на Деметре, – Лависса присела на валявшуюся у берега корягу, – где тогда периметр? Я Деметру хорошо знаю.

– Мы на ее незаселенной половине, – объяснил робот-нянька. – Боюсь, до периметра отсюда не одна тысяча километров. Это я во всем виноват. Сгоряча не сказал, где именно на Деметре мы хотим оказаться.

– Значит, мы на Земле динозавров? – шепотом спросил Андрей.

И в подтверждение его слов в лесу раздался треск. Над деревьями показалась длинная, как мачта, шея брахиозавра с маленькой зубастой головкой. Не обращая на путешественников никакого внимания, а скорее всего даже не разглядев их, брахиозавр проследовал в сторону невидимого отсюда Первичного моря. Очевидно, он спешил попастись на отмели, полакомиться водорослями и зазевавшейся рыбой.

– Это его мир. Он в нем живет. – Робот с уважением смотрел на огромное животное, проламывающееся сквозь деревья с такой легкостью, словно это был просто сухой камыш.

– Да, лучше на его пути не попадаться. – Андрей держал ладонь козырьком, чтобы рассмотреть поднимавшуюся высоко над деревьями голову брахиозавра.

На другом конце поляны показалась стая рвунов. Их было четверо – четырехтонных подвижных хищников, способных задрать даже зазевавшегося добродушного стегозавра, если он не скроется в непроходимых зарослях кустов тяо-тяо с острыми ядовитыми колючками.

Увидев людей, рвуны на мгновение замерли и кинулись к ним неуклюжей, но быстрой трусцой. Рвуны были голодны. Расстояние, разделявшее хищников и их возможных жертв, быстро сокращалось.

Робот-нянька схватил ребят за руки, и они помчались под защиту темных скал, которые были в спасительной близости. Рвуны не умели карабкаться по скалам, так как были слишком массивными и неповоротливыми.

Перебежав ручей, Андрей обернулся и увидел, что хищные, оскаленные морды рвунов совсем близко. Один из них, вероятно вожак, с жестким роговым гребнем на спине и белым шрамом через всю узкую клыкастую морду (может, свистун заехал хвостом или свои укусили в драке за самку), был уже рядом и дышал им в спину.

Андрей, забыв про усталость, прибавил скорость.

«Это же надо, – думал он, – вернуться из космоса без единой царапины и быть сожранным на своей же планете каким-то недоразвитым хищником!»

Рвуны не спешили. Они были выносливы и могли загнать любую добычу своим неутомимым преследованием. Мальчик начал сбиваться с дыхания, и даже Баюн, тащивший Лависсу, бежал уже не так быстро. Нужно было пересечь песчаную полоску, а за ней начинались поросшие мхом горы.

Робот-нянька подгонял Андрея, чтобы он не отставал.

«Вот когда бы пригодился ежик», – думал Баюн. Но, похоже, малыш упорхнул куда-то, как только оказался на Деметре. Возможно, его уже съел птеродактиль или подцепила языком затаившаяся в засаде стокилограммовая ящерица-муравьедка.

Топот рвунов давил на барабанные перепонки. На бегу хищники покусывали друг друга за бока, очевидно, заранее ссорясь из-за добычи.

Беглецы не оглядывались – это могло стоить им драгоценных мгновений. Рвуны, настигая, стали брать их в полукольцо. Развязка приближалась. Шансы на спасение таяли.

Но тут трава под ногами перешла в сухой красноватый песок. Большая куча этого песка высилась чуть в стороне от поляны, по которой они пробегали.

Друзья, не раздумывая, пронеслись мимо этой кучи и, задыхаясь от быстрого бега, устремились к скалам.

Рвуны тоже не были склонны любоваться красотами природы. Не обращая внимания на гору песка, они продолжали преследование. Один из хищников не вписался в поворот и задней лапой задел песчаный холм.

Раздался глухой рев. Песок вздыбился, и из него выросла огромная желтовато-серая голова. Просто голова, с большим мягким ртом, без клыков и зубов.

Это был ударс – хищный праящер, относившийся к уже почти вымершему виду, с длинным, покрытым чешуйчатыми наростами туловищем, массивным хвостом и короткими толстыми лапками. Голова ударса и его хвост обладали чудовищным и молниеносным ударом многотонной громадины. Ударс был грозой здешних мест. Даже тирексы и рвуны обходили его стороной.

Праящер зашипел. Ему не понравилось, что потревожили его дневной сон в теплом песочке, во время которого он набирался сил перед ночной охотой. Голова ударса без всякого предупреждения обрушилась на ближайшего к нему рвуна.

Подброшенный мощным ударом ящер, как мячик, пролетел над землей несколько метров и упал прямо в мягкую, податливую пасть ударса. Праящер не жевал и не рвал добычу, он сразу глотал. Широкая гортань его расширялась, и еще живая добыча отправлялась в объемистый желудок, где и переваривалась пища.

Вот и сейчас шея ударса расширилась, на мгновение приняв форму проглатываемого рвуна. Остальные хищники бросились врассыпную, не рискуя связываться с праящером. Но песок вокруг них вздыбился: огромное гибкое туловище ударса обхватило их кольцом.