Воевода почесал в затылке, посопел носом, поковырялся пальцем в дубовой столешнице и пожал плечами:

– А черт его знает? Из отцов-командиров волки все славные, но для воеводства у них кишка тонка. Вон как у тезки твоего. Если только Стоян, когда от половцев вернется, да и то…

– А он чем плох?

– Консервативен больно. Мыслит увесисто, качественно, но чтобы с теми же гранатометчиками разобраться или, скажем, со спецназом или на разные виды толпу поделить: кого в саперы, кого в минеры, кого в тыловое обеспечение – тут уже иначе мыслить надо. Хотя, если бы он был, сейчас Рязань целой была – осторожен, чертяка.

– Стало быть, ты еще и зама путевого не подобрал до сих пор?

– Стало быть, так. Кругом минус голимый и полное служебное несоответствие, – не стал спорить Вячеслав. – При себе хоть оставишь – в военной инспекции какой-нибудь? Или как своего тезку – казни предашь? – с полнейшим равнодушием к своей дальнейшей судьбе и испытывая лишь одно легкое праздное любопытство, поинтересовался он.

Как поступят с ним самим – его и впрямь не волновало, что он тут же и подтвердил, начав отстранение, будто речь шла о ком-то другом, рассуждать вслух:

– А что? Вообще-то правильно. Кто-то ведь должен отвечать за все эти безобразия? А тут парочку голов оттяпал, и народ сразу угомонился, справедливость княжескую славя. К тому же не стрелочники на плахе окажутся, а самые что ни на есть настоящие виновники.

– Настоящие виновники уже на крепких сучьях в лесу возле Ожска болтаются, – сурово обрезал его Константин – злость за сожженный дотла город до сих пор не выплеснулась из его груди и раздражение, вызванное этим, время от времени прорывалось наружу. – Но ты прав. Казни я тебя тоже предам, хотя и втихую, чтоб только между нами.

– Ядом, что ли, напоишь? – недоуменно хмыкнул Славка. – А как же воспитательное значение?

– Дурак ты, боцман, и шутки твои дурацкие. Когда ж ты запомнишь, что казнью на Руси наказание называют, причем любое. Второй год здесь живешь, пора бы. А тебя я военным инспектором сделаю, только когда ты все наладишь на совесть и заместителей качественных воспитаешь, включая того, кто на твое место сядет. А пока напяль шапку на свою бестолковку и чеши отсюда, паразит. Иди людей организовывай – кому руины расчищать, кому ямы копать и трупы хоронить, словом, налаживай работы. Только со стенами не торопись, – крикнул он вдогон Вячеславу.

– А если Ярослав подойдет? – остановился тот в недоумении.

– На то у нас войско есть – встретим. А стены, раз уже так получилось, каменные ставить будем. Так что ты мне не только в городе все организуешь, но и мастеров отыщешь, которые храмы рязанские ставили. Отыщешь и потолкуешь с ними – где камень брали, много ли его осталось, хватит ли нам на стены или надо еще и кирпичный заводишко где-нибудь поблизости ставить. Опять же именно, чтоб рядом с сырьем он был, ну и так далее. А первым делом ты мне пока пару бригад из плотников организуй. Мы их в Березовку и Ожск направим.

– Так Ожск же уцелел? – попробовал было возразить Вячеслав. – Зачем им плотники?

– Чтоб посад мало-мальски восстановить. Его-то целиком сжечь успели. Там до зимы тоже все не поднять, но хоть бараки поставим. А что до Рязани, то тут все княжество на уши поднимать надо, чтобы город восстановить. Грамотку составь во все города. И гонцов организовать надо посмышленее, да не простых, а из числа тех, что ополченцев хорошо учили, – в Переяславль, Ольгов, Ростиславль, Михайлов, Козарь, ну и прочие. Ну а в Пронск Юрко можно послать – лучше его там никто не разберется.

– Судя по голове, он в рядовых недолго засидится, – поддержал его воевода. – Такому орлу и в десятниках не место. Тем более что прошел индивидуальную проверку лично у князя, да еще в экстремальных условиях.

– И сдал ее с оценкой отлично, – в тон ему добавил Константин.

– Твое темное учительское прошлое когда-нибудь тебя погубит, – философски заметил Вячеслав. – Вечно ты оценки всем раздаешь.

– Это в тебе просто ревность играет, – хмыкнул Константин. – И здесь все запорол, и в школе, поди, в двоечниках хаживал.

– Мои школьные годы попрошу не ворошить. В эти светлые и чистые воспоминания имею право погружаться только я сам. А что до оценок, то они у меня были… разнообразные, – напустил туман воевода. – Но мы отвлеклись. В целом все ясно, вот только грамота… – пригорюнился он.

– Да ты не унывай. Главное, что с тебя нужно, – это мысли и идеи, а текст пусть Пимен набросает. Я же знаю, что по-старославянски ты только на двойку тянешь, да и по сочинениям тоже, поди, не блистал.

– По-разному бывало, – вновь уклонился от ответа воевода, но затем честно сознался: – Если в целом, то, конечно, да, блеску было… маловато.