Любиму на секунду стало жалко, что встреча со стариками откладывается аж до ранней весны, но, с другой стороны, им теперь припасов зимних точно хватит, коли на него тратиться не придется. Опять же подарки сможет всем купить, что тоже приятно.

Парню не спалось, хотя черед сторожить был не его. Что-то мешало, назойливым комаром тоненько жужжа в ушах, и он тронул за плечо таращившего осоловелые глаза в темноту Мокшу:

– Ты поспи малость, а то мне все едино сон нейдет.

Мокша благодарно кивнул, признательно улыбнулся и почти тут же облегченно заснул, а Любим продолжал мечтать о том, какие именно подарки он сможет купить на заработанные полгривны.

«Вон Смарагде колты справить баские али кокошник прикупить. Маркуха слыхал, что здесь в Переяславле славные мастера по серьгам есть. Пусть самые простенькие, да купит, порадует сестричку, а ежели недорого запросят, то, глядишь, и на две пары хватит – одну Смарагде, а другую… Берестянице. В самом деле, почему бы и не порадовать хорошего человека…»

Он тут же покраснел и воровато оглянулся по сторонам – никто не услышал, как он тут рассуждает о подарках, но потом тут же попрекнул себя. Чай, нет у человека таких ушей, чтобы мысли чужие можно было слушать.

– Нет, есть, – отчетливо и звонко прозвучало унего в голове.

Любим вздрогнул и испуганно завертел головой по сторонам, прикидывая, кто же мог сотворить с ним такую шутку, но большая часть воев уже спала, а остальные потихоньку клевали носом. «Померещилось с устатку», – облегченно вздохнул Любим и тут же чуть не подскочил от все того же ясного и отчетливого голоса:

– Нет, не померещилось.

Сразу после бескровной победы Константин с частью своей дружины и лучшими ратниками из пешего ополчения совершили солидный вояж по всей северо-западной окраине Рязанского княжества.

Дел было много. Помимо установки в каждом городе своих гарнизонов, необходимо было еще и заниматься обучением молодого пополнения. С этой целью с Константином поехали лучшие полусотники и сотники, уже успевшие зарекомендовать себя с самой лучшей стороны в октябре-ноябре. Тех, кого распустили по домам, вначале предусмотрительно записали в свитки первой очереди. Ответственными за их своевременный сбор и явку были назначены их же парни, которые были на учебе десятниками.

За считанные месяцы предстояло сколотить в приличное войско еще не меньше трех-четырех тысяч ратников. На больший срок рассчитывать было просто опасно. Чтобы максимально ускорить процесс, пришлось прихватить с собой не только верховного воеводу, то бишь Вячеслава, но и нескольких тысяцких, окончательно обезглавив уже обученное войско и полагаясь на то, что запас в два-три месяца у него есть.

Но вначале предстоял краткий марш-бросок назад в Рязань. Необходимо было экстренно направить посольства ко всем соседям. Самое представительное во Владимиро-Суздальскую землю, к тезке рязанского князя. Возглавил его боярин Хвощ.

Задач перед ним стояло несколько. Первоочередная – заключить что-то типа договора о дружбе и военной помощи. При этом Хвощу было строго-настрого указано, что все речи о неравенстве договаривающихся сторон и о том, что рязанский князь в грамотах к владимирскому должен величать себя сыном, сыновцем или младшим братом, надо пресекать на корню.

– Рязань ни под кем никогда не ходила и ходить не будет, – строго заявил он Хвощу, на что тот согласно кивнул, радуясь в душе, что не придется унижаться и лебезить перед надменными владимирцами и ростовчанами.

– Если же договор такой на равных правах для обеих сторон заключить не удастся, то надо попытаться составить ряд [63] поскромнее. Ну, скажем, хоть бы о ненападении. Это похуже, но для нас на первые несколько лет и это будет благом, – продолжал князь инструктировать Хвоща.

– А буде там Ингварь хулу на тебя речь начнет? С им как быть? – уточнил боярин.

– В ответ княжича грязью не поливать, ибо он сын славного Ингваря Игоревича, подло убиенного со своей братией Глебом безбожным. Лучше всего было бы, коли князья владимирские посчитали бы, что у юного княжича не все в порядке с головой, – посоветовал Константин. – Но если ты и ряда заключить не сумеешь, то тогда хотя бы самое простое – упреди о том, где рать на нас собирается, когда она выходит, кто поведет и куда. И сразу гонцов шли. Пусть мигом в Рязань скачут.

Хвощ молча кивнул.

– Закупку же доспехов воинских и прочего начинай с первого дня. Мне много потребно – лишку не будет. Такие же послы вскоре и к князю Давыду Муромскому поедут, и к новгород-северским князьям, и к черниговским.

– Им легче будет – не такие уж могутные княжества у них, – степенно заметил Хвощ. – Муромский Давыд так и вовсе все боле к духовному тяготеет. Токмо ежели Константин Ростовский повелит, тогда лишь и отважится.

– А что касаемо новгород-северского князя, то тут у меня надежда на мать его, Свободу Кончаковну, а более на ее брата, Юрия Кончаковича, – поддержал своего посла Константин. – Ежели к моему свояку Даниле Кобяковичу в степь гонца смышленого отправить да басурман этих нечистых отговорить на Русь идти, то и Изяслав Владимирович в одиночку на Рязань не сунется. Кого мыслишь в степь послать, боярин?