Я пересек комнату, неуверенно остановился перед ней. Медленно взял ее ладонь, и она накрыла другой рукой мою, усаживая меня рядом с собой на подушки.

— Я чувствую… — наконец произнесла она и замолчала, словно не найдя подходящих слов — впервые в жизни. — Я чувствую себя в таком долгу перед вами, что любые благодарности или даже извинения прозвучат ложью, оскорбительно для вас… — Элнер посмотрела на мою руку, и опять мне в лицо. — Но… спасибо за то, что вы сделали. Я благодарю Бога, что с вами все в порядке. И я так сожалею, Кот…

Я отвел взгляд, давясь безумным смехом, внезапно затопившим меня. Я пытался остановиться, но смех вырывался из горла удушливым лающим звуком, больше похожем на крик боли. Я зажал рот рукой, глубоко вздохнул — один раз, другой, — пока не уверился, что смогу сохранять спокойное выражение лица, когда снова посмотрю на Элнер.

Они обе наблюдали за мной, но по их виду не было похоже, что я сотворил что-то неладное. Может быть, после того, что случилось со всеми нами, уже все казалось нормальным. Я перевел взгляд на стекло, стараясь не наводить фокуса, чтобы не увидеть то, что происходило по другую сторону.

— Я тоже извиняюсь, мадам. За… — я мотнул головой в сторону стекла, — за Филиппу. — Слова прозвучали также пусто и бессмысленно, как и извинения Элнер. Но, так или иначе, я почувствовал некоторое облегчение.

Элнер кивнула, глаза ее затуманились слезами, когда она вспомнила, что происходит внизу.

— У них все лучшее, Элнер, — стала успокаивать Ласуль, обнимая ее. — Они почти всесильны. И сделают все, что потребуется.

— Да, я знаю, — вздохнула Элнер, нервно сжимая ладони в замок.

— Ты не вернешься с нами в поместье?

Элнер покачала головой:

— Нет, мне здесь будет хорошо. Я никуда не пойду, пока не буду уверена, что… что с Филиппой все будет в порядке.

Ласуль понимающе кивнула, медленно вставая. Я поднялся тоже; подождал, пока Ласуль и Джиро не дошли до дверей.

— Мадам, — я посмотрел на Элнер, — я сказал вам правду. Я никогда не лгал вам. И про «разоблачения» Страйгера, и о моем прошлом: там, в Старом городе, я делал все это, только чтобы выжить. Это все. — И я вышел из комнаты. Я не знал, и меня даже не заботило, значили ли теперь мои слова для Элнер больше, чем раньше, и вспомнит ли она вообще, что я их сказал. По крайней мере, я-то знал, что я их сказал.

Идя за Ласуль и Джиро по больнице, я начал осознавать, что все, кто попадался нам на пути, носили либо эмблему Центавра, либо знаки допуска к секретным материалам Центавра.

— Эта больница тоже ваша? — спросил я.

Ласуль, до того молчавшая всю дорогу, была рада отвлечься от своих мыслей.

— Это, должно быть, так выглядит. — Она рассмеялась, резко, все еще балансируя на краю чего-то темного и печального. — Центавр вложил огромные средства в строительство этого крыла здания. В ответ мы получили в долгосрочную аренду надежное оборудование и определенные удобства. В частное пользование.

— Крыло Та Мингов? — засмеялся я.

Щеки Ласуль слегка покраснели, едва заметная улыбка тронула губы.

— Некоторые корпорации делают то же самое, — понижая голос, сказала она. — Для большей… безопасности… — Она замедлила шаги, чтобы идти со мной вровень. Ее рука крепко сжимала руку Джиро, и он даже не жаловался.

Мы поднялись на лифте в гараж. Еще несколько шагов по безмолвному пространству к флайеру — и мое налитое свинцом тело почти оцепенело, работая уже на автопилоте.

Дверь флайера заскользила вбок, открываясь. Первое, что я увидел, был Дэрик. Он попал в окружение. Дюжина хайперов роилась над ним, как мухи над куском сахара. А может, кое-чего другого.

— Бог мой! — прошептал я. — Кто им разрешил сюда входить?

— Здесь свободный доступ… — Ласуль стреляла глазами направо и налево, ища обходной путь и корча недовольные гримасы.

— Да отстаньте же от меня! Я ничего не знаю! — отбивался Дэрик с дергающимся от раздражения лицом. — Спросите его. — Дэрик показал на нас, на меня. — Вот с ним вы хотите разговаривать. Это ваш герой… — Он нырнул в толпу хайперов и убежал, пока хайперы оборачивались, чтобы поглядеть, что он имел в виду.

Жужжащее облако окутало нас с головы до ног, припирая к стенке; мне под нос пихали руки-камеры, прожекторы и трехглазые лица.

Внезапно первый ряд хайперов отлетел назад, как будто на них прыснули дихлофосом; эхо голосов зазвучало откуда-то издалека — словно между нами вдруг выросла высокая толстая стена. Мы были спасены.

— Кот, — вполголоса сказала Ласуль, — вы не должны разговаривать сейчас с ними. Мы же в поле действия охранной системы Центавра.

Я заслонил рукой лицо, готовый, если понадобится, удрать, как Дэрик. Но тут я начал понимать, о чем хайперы пытаются спросить меня. Не об утреннем… а о вечернем происшествии.