— Нет, мадам. В конце концов, это отключает мой мозг от моих забот.

Ласуль неуверенно улыбнулась.

— Вы очень любезны. Возможно, как-нибудь вы поделитесь со мной своими заботами и дадите мне возможность отдохнуть от моих.

Я не мог сказать, имела ли она в виду то, что говорила, пока она не подошла ко мне и не коснулась, очень ласково, моей руки. Потом она повернулась, и, сопровождаемая облачно-белым шуршанием платья, вышла. Я потрогал запястье — там, где она коснулась его.

Ничего не происходило и когда она смотрела на меня, и когда разговаривала со мной. Но одно прикосновение, и это случилось… Я тяжело вздохнул и стал одеваться. Теперь у меня было до черта времени, чтобы застегнуть штаны.

Стараясь не думать о том, как рука мачехи Джули касается моей руки, я приклеил свежий пластырь и запросил у терминала свой контракт с Центавром. Брэди сдержал слово: контракт уже ждал меня. Как ушат холодной воды. Только сейчас я понял, почему Брэди так веселился. В ползущем по экрану документе я не понимал половину слов, оставшаяся половина пестрела прожилками юридического кода. Сделав копию контракта, я сунул ее в карман и сошел вниз.

Все уже позавтракали. В восьмиугольной столовой, украшенной длинными вышитыми занавесками и деревянными стенными панелями, было тихо и пусто. Почти пусто. Я подошел к столу.

— Убирайся! — сказал я поблескивающему серебряным металлом роботу, который счищал с тарелок остатки еды. Я дал ему пинка, и он отправился в свой гараж — туалетную комнату.

То, как эти люди обращались с едой, было преступлением. Они выкидывали кучу продуктов. Я глотнул кофе, в который кто-то вбухал слишком много сахара, нагрузил тарелку нетронутым, ароматно пахнущим пряностями, печеньем и наполовину недоеденными яйцами, добавил туда же кусок холодной копченой рыбы и фруктового салата. Сев у стола на мягкое, амортизирующее сиденье, я принялся за еду.

С пустой чашкой в руке в столовую вошла леди Элнер. Увидев меня, она остановилась.

Я потянулся через стол, взял чайник и протянул ей.

Она молча пересекла комнату и подставила чашку.

— Спасибо, — сказала она, не отрывая глаз от моей тарелки. — Мез Кот, — со странной мягкостью в голосе произнесла леди Элнер, — в этом доме никого не заставляют питаться объедками. Пожалуйста, вы всегда найдете свежие продукты… — Она сделала неопределенный жест в сторону кухни.

— Нет, мадам. Не надо. — Она недоуменно смотрела на меня. — Я никогда не был особенно придирчив в еде, — пояснил я, надкусывая ароматный рулет.

Она вздохнула и вышла из столовой.

В то утро мы не полетели в Н'уик. Вместо этого, объединившись с Ласуль, мы отправились из долины на гору. Джордан объяснила, что мы летим на собрание правления Центавра. Я промолчал. Зачем они вообще утруждают себя подобными сообщениями? Ведь я все равно не мог выбирать маршрут по своему желанию. Я сидел рядом с Ласуль, поскольку большее никто не захотел сидеть рядом со мной. В этот раз она была одета в строгий серо-серебряный деловой костюм. Простота костюма делала ее еще больше похожей на Джули и в то же время придавала ее лицу какую-то мягкость. Ласуль смотрела в окно, словно не замечая, что я здесь. Но она знала это, так же, как и я. В ее мозгу вертелся голый я. Чувствовать, как она вспоминает это, было равносильно пытке холодом и раскаленными прутьями.

Флайер приземлился во дворе особняка, который был древнее всех виденных мною во владениях Та Мингов зданий. Он стоял отдельно от других домов, высоко на горе, вжавшись в каменное ложе нависающего над рекой утеса, — отшельник, падший ниц на краю бездны. Далеко внизу, перекатываясь через пороги, ревела вода. Как будто желая покончить счеты с жизнью, водный поток с грохотом обрушивался в расщелину между скалами, исчезая в ловушке камней и теней.

Внутренности особняка представляли собой одно огромное произведение искусства: расписанные фресками сводчатые потолки, обрамленные завитками лепнины и вырезанными в дереве скручивающимися свитками; белые мраморные колонны, застывшие водопады лестниц с золотыми перилами. На стенах висели портреты давно умерших людей в причудливых одеждах; скульптурные бюсты странных личностей тянулись от входа через анфиладу комнат, производя впечатление военных трофеев — отрезанных голов врагов семьи Та Минг. Если путешествие по Хрустальному дворцу было кошмаром, то прогулка по особняку вогнала меня в агонию. Для таких, как я, подобные дворцы — не место для прогулок; даже и не предполагалось, что мы знаем об их существовании.

Я не мог заглушить нервозность и спросить, чей это дом. Я вытащил ответ из мыслей Элнер, чувствуя себя вором. Особняк принадлежал джентльмену Теодору — тому самому, который сидел во главе стола за обедом в Хрустальном дворце. Глава семьи, самый старый из живущих Та Мингов.

Брэди встретил нас в одном из бесконечно длинных коридоров, и я прочел в его мыслях удовлетворение и самодовольство, когда он увидел меня там, где и хотел увидеть. Он поприветствовал остальных так, будто особняк был не их, а его территорией. Да, когда собирается правление Центавра, дом становится его вотчиной. Брэди пропустил их, показав дорогу к залу заседаний, как будто они сами не знали. Я хотел пойти со всеми, но Брэди преградил мне путь и слегка подтолкнул меня к боковым дверям.

— Он скоро присоединится к вам, леди Элнер, — ответил Брэди на вопросительно-недовольный взгляд Элнер, — лишь несколько инструкций на будущее.

Элнер его слова не убедили. Может, они и не предназначались для этого. Она, нахмурившись, пошла дальше.

— Сюда, — Брэди втолкнул меня в комнату.

— Что? — спросил я, оставшись с ним один на один.

От вида униформы и воспоминаний о вчерашней ночи у меня внутри все сжалось. — Господи, неужели вы не могли придумать ничего лучше, как приставать ко мне…