— А где этот… лейтенант где? — спросил он.

— Упал в трещину, — не поднимая глаз, ответил Дацык и налил себе стакан водки.

Я почувствовал, что меня мутит, что я не могу больше находиться рядом с Дацыком. Я не могу больше находиться в этой ублюдочной компании, которая помешалась на деньгах! Здесь смердит теплым ливером и кровью, как в разделочном цехе скотобойни.

— В трещину? — заинтересованно протянула Лера. — А разве так легко упасть в трещину?

— Проще простого, — подтвердил Дацык. — Их там тьма-тьмущая.

Тут Альбинос вскочил из-за стола, обошел его и схватил Дацыка за волосы.

— Ты! — страшным голосом заорал он. — Мокрушник! Погань! Зачем ты это сделал?! Зачем, подонок?!

Дацык попытался оттолкнуть Альбиноса от себя, но тот разжал пальцы лишь на мгновение, чтобы затем схватить Дацыка за воротник куртки.

— А тебе, наверное, захотелось на нары?! — рычал в ответ Дацык, пытаясь достать кулаком тяжелый подбородок Альбиноса. — Этот мусор обобрал бы нас до последнего цента, а потом бы сдал в ментовку!

Лера и Тучкина, как по команде, принялись разнимать дерущихся, причем Тучкина первой схватилась за Альбиноса, а Лере достался Дацык.

— Мы же договаривались, — кричал Альбинос, тряся Дацыка как яблоню, — что никогда не пойдем на убийство! Мы же клялись друг другу не связываться с кровью! А ты уже второго замочил! Ты же всех нас кровью перемазал, подонок!

— Я спас тебя, идиот! — вопил Дацык. — Я всех вас спас от нар! А ты просто трус! Ты слизняк! Ты боишься ответственности! Но успокойся! Где мент? Нет мента! И никогда не было! Он к нам не приходил! Никто из нас его не видел! И труп его никто и никогда не найдет! Ледник перетрет его за год, одна грязная водичка останется!

Альбинос оттолкнул Дацыка от себя и отошел. Мне показалось, что Альбинос сразу постарел лет на двадцать, и даже походка его стала какой-то старческой.

— Успокойся, милый, — шептала Лера и, как санитарка на фронте, пыталась закинуть пудовую руку Альбиноса на свое хрупкое плечо. — Может, все обойдется.

— Я ненавижу жлобов, — уже тише добавил Дацык, поправляя воротник куртки. — Ты же знаешь, что я на дух их не переношу. Когда этот мент начал говорить про проценты, а потом еще и про налоги, у меня в глазах потемнело от ненависти.

— А ты лучше? — устало спросил Альбинос. — Ты ведь из-за этих проклятых денег в животное превратился! Тебе с каждым разом становится легче убивать. Ты уже по трупам идешь к своей цели. Только оглядываться не хочешь, чтобы не видеть следов…

Альбинос растерянно оглядел стол, взял трубку, кисет с табаком и сунул их в карман. Дацык смотрел на него, как пациент смотрит на хирурга, подбирающего инструменты.

— Ты куда собрался? — настороженно спросил он.

— Я ухожу, — ответил Альбинос. — Мне все надоело. Мою долю возьмите себе.

— И я с тобой уйду! — воскликнула Тучкина. Дацык как будто высох в одно мгновение. Плечи его опустились, он ссутулился и на полусогнутых догнал Альбиноса.

— Альбине, дружище! — торопливо заговорил он. — Я тебя умоляю, не надо! Давай успокоимся, соберем волю в кулак и доведем начатое до конца. Там же полмиллиона долларов, Альбино! Мы добудем эти деньги и начнем жить заново. Альбино, не делай глупостей! Мы же с тобой всегда были неразлучными друзьями…

— Нет, мы уходим, нам ничего не надо! — звонко ответила Тучкина, будто она что-то здесь решала, и крепко обхватила руку Альбиноса.

— Да замолчи ты, куропатка! — прикрикнул на нее Дацык. — Отцепись от моего друга!

— Альбинос, не слушай его! — тараторила Тучкина. — Эти деньги принесут тебе только несчастье! Давай уйдем отсюда и начнем новую жизнь! Что нам еще надо? У нас с тобой все есть!

Я поразился мертвенному спокойствию Леры, которая сидела рядом со мной — спинка ровная, руки сложены одна на другой, неподвижная, строгая, точно картинка из школьного учебника с надписью «Как правильно сидеть во время урока». Я слышал ее тихое и ровное дыхание, словно она спала с открытыми глазами.

— Кирилл, — прошептала она, когда Альбинос вместе с безудержно говорящими прилипалами удалился в темноту. — Тебе надо бежать.

Не веря своим ушам, я посмотрел на Леру. Она вдруг схватила мою руку, прижала ее к своей груди и горячо заговорила:

— Тебе надо бежать. Немедленно. Сегодня же ночью. Иначе у тебя не останется шансов выжить. Я тебе помогу. Никто не узнает. До рассвета никто не хватится, а потом тебя уже не догонят…

— Лера, — произнес я, стараясь разглядеть в сумерках глаза девушки. — А как же… Разве тебе не хочется денег?