— Эй, горнолыжник! — позвал лейтенант. — А документы у тебя есть?

Дацык начал нервно барабанить по столу. Лера терзала кончики волос, наматывая их на палец. Альбинос активно раскуривал трубку, окутывая себя дымом, словно почуявший опасность кальмар чернилами. Прихрамывая, к столу подошел Мураш. Он жутко улыбался одной половиной рта. Уцелевший глаз сверкал подобострастно. Мураш едва слышно поздоровался и протянул милиционеру паспорт.

— Ты что, жевал его? — удивительно точно подметил лейтенант. — Мятый, рваный, в слюнях… Разве можно так обращаться с документами?

Он посмотрел на фотографию, затем поднял взгляд на Мураша.

— Не похож. Что с лицом?

— Ударился, — ответил Мураш.

— Об угол стола, — добавил лейтенант. — И так десять раз подряд. Да?

Мураш, Дацык и Лера напряженно засмеялись. Тут на горизонте замаячила Тучкина с подносом, заставленным алюминиевыми тарелками.

— А это еще кто?

— Это тоже лишняя, — встряла Лера.

— Это наша кухарка, — пояснил Альбинос и выразительно посмотрел на Леру.

Пожалуй, только Тучкина обрадовалась появлению в лагере милиционера.

— Ой, у нас гости? — воскликнула она без тени напряжения и стала расставлять посуду. — Вы с нами ужинать будете?

Кажется, лейтенант ей понравился. Освободив руки, она тотчас принялась поправлять прическу, потом одернула телогрейку и пошарила руками по своей груди.

— Хорошо устроились, — оценил лейтенант. — Кухарка, горнолыжники…

— Стараемся, — поддержал разговор Дацык, полагая, что лейтенант не представляет никакой опасности. — Правда, работа изнурительная. Ледник тает на глазах. На нем не то что копать, даже ходить по нему опасно.

— Что ж, — произнес лейтенант. Он обвел всех взглядом и покачал руками, как крыльями, мол, пора и честь знать. — Не прощаюсь. Потому как мы еще наверняка увидимся.

Он встал из-за стола и опустил руку мне на плечо.

— Пойдем, Вацура Кирилл Андреевич! Нам пора. Альбинос кашлянул и нахмурился. У Л еры в изумлении вытянулось личико. Тучкина откровенно расстроилась:— Вы что ж, даже не поужинаете с нами? Дацык, пристально рассматривая тарелку, в которой дымилась гречка с тушенкой, произнес:

— Так не пойдет, товарищ лейтенант. Вацуру мы не отпустим.

Лейтенант усмехнулся и поправил на плече лямку автомата.

— Это почему ж вы его не отпустите?

— А потому что он главный руководитель спасательных работ. Мы без него как без рук.

— Слабый аргумент, — ответил лейтенант и хлопнул меня по плечу.

Я продолжал сидеть, словно был прибит к скамейке. Сейчас при помощи вульгарных рыночных отношений выяснится моя истинная цена.

— Хотите водки? — предложил Альбинос. Лейтенант презрительно хмыкнул.

— Залей водку себе в уши и услышишь пятую симфонию Чайковского. Не то вы говорите. Не то.

— А у нас женщина имеется симпатичная, — сказала Лера, кивая на Тучкину. — Фигурка — высший класс. Четвертый размер груди. А бедра! А талия! И незамужняя к тому же.

Не ожидавшая от Леры столь высокой оценки своих внешних данных, Тучкина зарделась и скромно поправила:

— Размер, конечно, не четвертый, а всего лишь третий…

Лейтенант брезгливо скривился и почесал щетину на щеке.

— Нам в отделение такие размеры целыми батальонами каждый вечер поставляют. Пошли, Вацура, пошли. Здесь несерьезные люди собрались.

— Хотите пять тысяч долларов? — выпалил, словно выплюнул жвачку, Дацык.

Лейтенант хлопнул ладонью по столу, отчего тарелки подпрыгнули, как клапаны в двигателе.

— Все! — решительно произнес он. — Базар закончен! Гражданин Вацура! Немедленно следуйте за мной!

— А пятьдесят тысяч долларов? — тихо, а потому до озноба убедительно произнес Альбинос, выпуская струйку дыма вверх.

Глаза лейтенанта азартно засверкали.

— Давай! — немедленно ответил он и протянул руку.

— Не сейчас, — ответил Альбинос.

— Их еще откопать надо, — радостно сообщила Лера.

Дацык простонал, как от боли, а Альбинос поднял лицо к небу и что-то неслышно прошептал, может, попросил прощения у Бога за столь неумную девушку. Лейтенант снова сел, придвинул к себе стаканчик и выразительно посмотрел в него. Дацык тотчас налил туда водки. Лейтенант выпил и закусил бутербродом со шпротами и луком, который поднесла ему Тучкина.