– Нет, не все. Звонили из суда. Судья принял решение отменить свое прежнее постановление о выселении филиала нашего банка. Мы можем оставаться на своем месте.

– Ну и прекрасно. Значит, местный судья оказался гораздо умнее, чем я думал. Можно было получить случайную пулю или умереть от ножа неизвестного грабителя. А можно признать ошибку и остаться работать на своем месте. Все зависит от степени понимания. Видишь, какие у нас есть профессиональные судьи. У тебя все?

– Да. Мы приехали сюда с Татьяной Арнольдовной. Она считает, что здесь идет передел рынка. Типично бандитский передел, и мы не должны иметь к этому никакого отношения.

– Поэтому и не имеем. И скажи всем остальным, чтобы не особенно резвились перед камерами. Не нужно светиться, это не та причина, из-за которой стоит вылезать к телевизионным камерам.

– Я все понял. – Парин положил трубку.

Анатолий вернулся к телевизору. Там уже передавали другие новости. Он пожал плечами и отправился в ванную комнату. В этот день они поднялись на Монмартр, заказали портрет Иоланты у уличных художников, пообедали в каком-то небольшом ресторанчике и вернулись домой к семи часам вечера. Ужин они решили заказать в номер. После креветок и белого вина можно было немного расслабиться. Анатолий, чувствуя легкое головокружение, поцеловал свою спутницу и отправился в ванную. Он только успел раздеться, когда она вошла в ванную в одних чулках. Он усмехнулся, протягивая к ней руки.

– Ты становишься каким-то странным. Для твоих молодых лет это очень обидно, – заявила она, подходя ближе. – Я собираюсь принимать ванну вместе с тобой. Надеюсь, вы не будете возражать, господин банкир? Тем более что с вашими соперниками вчера так лихо расправились.

Он отпустил руки, чуть оттолкнул ее от себя:

– С каким соперниками? Что за глупости ты говоришь?

– Я только повторяю мнение французских корреспондентов, – пожала она плечами. – И не нужно так нервничать. Они считают, что бандитов могли уничтожить люди, которые оказывают тебе поддержку.

– Какие люди? – толкнул он ее. – Что за глупости ты болтаешь? Откуда у меня могут быть такие знакомые? Моя единственная знакомая из параллельного мира – это ты.

– Что ты хочешь этим сказать? – закусила она губу.

– Ничего. – Он понял, что погорячился. Но воспоминания о жестокости «Бакинского Друга» заставили его сорваться. Нельзя вмешивать в свои дела мафию. Они просто не умеют тихо работать. И их можно понять. Им нужны демонстрация силы и жестокость, чтобы во второй раз их боялись. Им нужна подобная демонстрация. А ему нет. Деньги не любят такой помпезности, стрельбы на улицах города. Деньги любят тишину, а их владельцы требуют обеспечения своей безопасности. И они тысячу раз подумают, прежде чем относить свои деньги в его банк, который уничтожает своих соперников прямо на улицах города и, очевидно, «крышуется» бандитами.

– Договаривай, – начала заводиться Иоланта. – Может, ты попытаешься объяснить мне свои слова? Что значит «параллельный мир»? Тебе не нравится, что ты приехал сюда со мной? Разве я от тебя что-то скрывала? Или была неискренной?

– Я пошутил, – он снова поднял руки.

– А я нет, – она оттолкнула его. – И я хочу понять, что происходит. Зачем ты вообще позвал меня в эту поездку, если ни разу даже не прикоснулся ко мне.

– Вчера я был очень уставшим. Я же тебе говорил, что у нас было сложное совещание.

– И поэтому ты не мог даже поцеловать меня. А когда я сообщила тебе, что мой идиот муж наконец готов дать мне развод, ты даже не умудрился сделать благообразное выражение лица и порадоваться этому событию. Я думала, что ты сразу сделаешь мне предложение. А теперь ты еще меня и оскорбляешь. Или ты считаешь меня дешевой проституткой, которую можно привозить сюда, покататься с ней в Париж и обратно? И все?

Даже в ярости она была прекрасной. Он опять протянул руки.

– Извини, – пробормотал он, – кажется, я был не прав.

– И ты даже не представляешь, насколько. – Она оттолкнула его руки и вышла из ванной, громко хлопнув дверцей.

Он принял душ, вышел в комнату и обнаружил, что она отправилась спать на диван. Возможно, это к лучшему, устало подумал Анатолий, подходя к большой двуспальной кровати. В эту ночь он спал один, и ему снилось страшное лицо «Бакинского Друга», который лично убивал приехавших в их филиал бандитов, расстреливая их по очереди. Он проснулся в девятом часу утра. За окнами светило солнце. Анатолий радостно потянулся и поднялся с кровати. Посмотрел на соседнее место. Неужели Иоланта так и не пришла сюда ночью? Какая глупость! Он прошел в гостиную. Там тоже никого не было. Анатолий почувствовал, что начинает нервничать. Он вернулся в спальню, раскрыл шкаф. Ее вещей нигде не было. Только этого ему и не хватало! Типичный семейный скандал.

Он хотел позвонить портье, когда увидел у телефона записку, написанную ее стремительным почерком:

«Ты так быстро и глубоко заснул, что я поняла, насколько важен тебе этот крепкий сон. Тебе нужно ездить в Париж одному, чтобы высыпаться. Приятного сна, я улетаю обратно в Москву».

Он сжал бумагу в комок. Недовольно прошипел:

– Истеричка.

И выбросил бумагу в сторону.

Вернувшись в спальню, он присел на кровать. Огляделся. Кажется, Иоланта совсем не та женщина, с которой он может связать свою судьбу. К тому же ему очень не понравилось поведение «Бакинского Друга», который знал об этой поездке. Ведь он не сказал о ней даже своему секретарю, а лично заказал два билета в Париж на самолет. Неужели Иоланту могли подставить в качестве возможного «наблюдателя»? После случая с Семеном Палийчуком он мог поверить во что угодно. Необязательно внедрять в окружение человека своего «наблюдателя». Его можно купить и тогда, когда он будет совсем близко, родным и понятным.