— Может быть, достаточно было наложить ограничение на передвижение, мистер Бреннер?

— Что я и сделал. Но он не внял доброму совету и пригласил адвоката из Главной военной прокуратуры.

— Это его право.

— Абсолютно верно. Собственно говоря, я арестовал его в присутствии адвоката. И чуть было не арестовал адвоката за помеху следствию.

— Ясно. В чем же обвиняется полковник Мур, если не в убийстве?

— В сговоре с целью скрыть факт преступления, в недостойном поведении, в том, что он грязная задница... Может быть, не стоит обсуждать это по телефону?

— Хорошо. Пришли мне факс с докладом.

— Не могу. Пусть этим займется уорент-офицер Кифер.

— Ах да. Надеюсь, она помогла вам.

— Мы не знали, что между нами двоими есть кто-то третий.

— Теперь знайте. Я, собственно, хотел поговорить о начальнике нашей группы в Форт-Хадли. Он звонил сюда и сильно обеспокоен.

Я молчал.

— Это майор Боуз. Ты его помнишь?

— Мы с ним не знакомы.

— И тем не менее он сыплет угрозами.

— Карл, около тридцати офицеров, причем большинство женатых, имели половые сношения с погибшей. И все они будут угрожать, умолять, изворачиваться, хитрить...

— Тридцать?!

— По меньшей мере. Хотя кто их считал?

— Ты сказал, тридцать? Что у вас там происходит?

— Вся беда, по-видимому, в здешней воде. Я стараюсь ее не пить.

Синтия с трудом сдержала смех, но было уже поздно.

— Мисс Санхилл? Вы участвуете в нашем разговоре?

— Да, сэр, только что взяла трубку.

— Откуда вы знаете, что тридцать женатых офицеров имели половые сношения с погибшей?

— Мы нашли ее дневник, сэр, — ответила Синтия. — Особый файл в ее компьютере. Грейс добралась до него... Многие из этих офицеров — штабные работники генерала.

Поскольку Карл молчал, я добавил:

— Полагаю, что проблема разрешима — если этого захотят в Пентагоне. Лично я предложил бы переводы в тридцать новых мест службы и последующие увольнения в различные сроки. Тогда операция по очистке не привлечет внимания. Впрочем, это не мой вопрос.

И снова молчание на другом конце провода.

— Завтра, после похорон дочери, генерал Кемпбелл подает рапорт об отставке, — сказала Синтия.

— Я вылетаю к вам, — прорезался наконец Карл. — Сегодня же вечером.

— Почему не подождать до завтра? — возразил я. — Синоптики обещают магнитную бурю, торнадо и бог весть что еще.

— Хорошо, подождем. Есть что-нибудь еще?

— Нет, сэр.

— Поговорим завтра.

— Будем ждать разговора с нетерпением. Приятного аппетита, сэр.

Хеллман положил трубку, мы тоже.

— Он тебя, кажется, любит, — заметила Синтия.

— Вот этого я и боюсь. Как насчет выпить?

— Не сейчас.

По внутренней связи она попросила войти мисс Кифер. Равная теперь с нами, та вошла, держа в руках стул, и, усевшись, спросила:

— Как дела, ребята?

— Нормально, — отозвалась Синтия. — Спасибо, что прибыли помочь нам.

— Я там, где всего нужнее.

— Это прекрасно. Хочу попросить вас просмотреть все полицейские рапорты, составленные в ночь убийства, и прослушать записи радиопереговоров. Загляните также в журнал дежурства — выдавались ли кому-нибудь разрешения на проезд и парковку. Опросите полицейских, заступивших на дежурство после двадцати четырех ноль-ноль. В лишние разговоры не вдавайтесь. Вы знаете, что мы ищем.

— То есть выявить машины и людей, которые после двадцати четырех ноль-ноль находились в неположенном месте. Ясненько. Неплохая мысль.

— Вы и подали эту мысль, когда рассказали о Рэнди-шестом. Тут каждая мелочь может иметь значение.

В коридоре я сказал Синтии:

— В твоей идее что-то есть.

— Надеюсь. Уж не знаю, что еще надо сделать.

— Выпить.

— Поговори с полковником Кентом. Не по-людски ты с ним обошелся. Пригласи его выпить с нами. Я подожду тебя, договорились, Пол?

Я посмотрел на Синтию, и наши взгляды встретились. По голосу и по выражению ее лица я понял, что она хотела от него большего, нежели доброго расположения.

— О'кей, — кивнул я и пошел к Кенту.

Мысли мои бежали, тогда как ноги только шли. Полковник Уильям Кент. Мотивов для убийства нет, хотя масса возможностей, сильная воля, презумпция невиновности, но слабое алиби. Перспективу определяет позиция. Или, говоря проще, то, что видишь, зависит от того, где стоишь. Я стоял чересчур близко к полковнику Кенту. Надо сделать шаг назад и посмотреть на него с другой точки зрения.