— Нет, он убежден, что это полковник Мур. Он сказал бы, если бы подозревал кого-нибудь еще. Ему и в голову не приходило, что Мур — ее соучастник. Кроме того, я просто не мог больше давить на несчастного.

— Хорошо тебя понимаю. Я и сама переживаю, когда допрашиваю потерпевшего.

— Ты прекрасно держалась. И я прекрасно. И генерал тоже.

Я подъехал к Учебному центру. Автомобиля Мура на стоянке не было. Я объехал здание, но серый «форд» как в воду канул.

— Если этот сукин сын уехал с базы, я из него котлету сделаю.

Подъехал полицейский джип. На пассажирском месте сидел наш старый знакомый капрал Страуд.

— Ищете полковника Мура, шеф?

— Да.

Страуд усмехнулся:

— Он поехал к начальнику полиции, хочет, чтобы сняли ограничения на передвижение.

— Спасибо. — Я развернулся и поехал в управление.

— Я из него, подлеца, кишки выпущу.

— Ты же хотел пропустить его через мясорубку.

— Для этого и надо сначала выпотрошить.

У полицейского управления все еще болтались журналисты. Я остановился у главного входа, и мы направились к кабинету Кента. Секретарь сказал, что полковник Кент занят.

— С полковником Муром?

— Да, сэр.

Не слушая возражений, я вошел к Кенту. Помимо Мура там был еще один тип в форме капитана.

— А вот и вы. Очень кстати.

Незнакомый тип встал. По знакам отличия я увидел, что это сотрудник Главной военной прокуратуры. «Коллинз» — значилось на его нагрудной карточке.

— Вы уорент-офицер Бреннер? — спросил Коллинз.

— Вопросы буду задавать я, капитан.

— Полковник Мур пожелал, чтобы его представлял адвокат, поэтому все, что вы имеете ему сказать...

— Я скажу ему самому.

Мур сидел за письменным столом, опустив голову.

— Я беру вас под стражу, — обратился я к нему. — Пойдемте.

Капитан Коллинз сделал знак своему клиенту, чтобы тот не вставал.

— По какому обвинению? — осведомился он.

— За поведение, недостойное офицера и джентльмена.

— Бросьте, мистер Бреннер, это же общие слова...

— Плюс нарушение воинских порядков, упущения в работе и так далее — статья 134-я. Плюс пособничество после факта преступления, преступный сговор и дача ложных показаний... Еще немного, капитан, и вы нарушите статью 98-ю — неподчинение правилам расследования.

— Как вы смеете?!

— У вас найдется пара наручников? — обратился я к Кенту.

Тот растерялся.

— Пол, мы собрались обсудить юридические тонкости. Вы не можете брать под стражу... Нет, вы, конечно, имеете право, но не тогда, когда я веду разговор с подозреваемым и его адвокатом.

— Полковник Мур не подозревается в убийстве, следовательно, оснований для разговора нет. При наличии оснований разговор вел бы я, а не вы, полковник.

— Черт возьми, Бреннер, вы забываетесь...

— Полковник, я забираю взятого под стражу, — сказал я ему, потом Муру: — Встать!

Тот повиновался, не глядя на своего адвоката.

— Следуйте за мной.

Мы с Синтией вышли из кабинета, Мур мрачно плелся за нами. Длинные коридоры вели в крыло, где размещаются камеры для заключенных. Большинство камер были пусты, и я без труда нашел одну, с открытой дверью, рядом с камерой Далберта Элкинса. Я легонько подтолкнул Мура внутрь и захлопнул дверь.

Далберт Элкинс посмотрел на меня, потом на Мура и удивленно присвистнул:

— Эй, шеф, это же полковник!

Не обращая на него внимания, я сказал Муру:

— Вы обвиняетесь в том, о чем я говорил раньше. Имеете право не отвечать на вопросы и право выбрать себе адвоката.

Мур заговорил первый раз с тех пор, как мы приехали в управление.

— У меня уже есть адвокат, — напомнил он. — Вы только что угрожали ему.

— Кроме того, все, что скажете, в трибунале может обернуться против вас.

— Я не знаю, кто это сделал.

— Разве я говорил, что это сделали вы?

— Нет, но...

Далберт Элкинс внимательно прислушивался к нам. Подойдя к решетке, он сказал Муру:

— Не зовите адвоката, полковник. Он их на дух не выносит.

Мур только глянул на Элкинса, потом проговорил:

— Полковник Кент информировал меня, что я не имею права выезжать за пределы базы, поэтому я вынужден был обратиться к юристу...

— Сейчас вы не только ограничены в передвижении — вы находитесь в заключении.

— А меня скоро выпустят, — вмешался Далберт. — Переведут в казарму. Премного вам благодарен, шеф.