— Сьюзи?

Испуганно вздрогнув, она обернулась. Господи, как сказать ему, что мальчики сбежали?

Улыбка безоблачного счастья, сиявшая на лице Ангуса, застала ее врасплох.

— Эта парочка наверняка отправилась на речку. Скорее всего опять возятся со своим плотом. Сейчас я пойду туда и… — Тут ему бросилось в глаза, как побледнело лицо Сюзанны. — Что-то случилось?

— Они взяли бисквиты и убежали, — залепетала она. — Ты же знаешь, мальчишки всегда стараются доказать, что они уже взрослые, и все такое… Постарайся только не принимать это слишком близко к сердцу, дорогой…

— Прекрати молоть вздор, — нетерпеливо остановил ее Ангус. — Впрочем, ты права — мальчики и впрямь постоянно выкидывают всякие штучки. Я сам как-то взял да и удрал из Ирландии — поругался, видишь ли, с братом, мир его праху. Надеюсь, они хоть оставили тебе записку?

— Ну да. — Сюзанна жалобно улыбнулась и протянула ему листок.

Быстро пробежав его глазами, Ангус нахмурился и укоризненно покачал головой:

— Не волнуйся так, Сьюзи, они не могли уйти далеко.

Сейчас оседлаю лошадь и догоню их; к обеду, а может, и раньше, мы уже вернемся, и все забудется, как дурной сон.

— Дети порой поступают жестоко и даже не понимают этого, — пробормотала она, не поднимая глаз.

Но Ангус, казалось, ничего не слышал.

— Сакраменто? Что за чертовщина такая? Ты что-нибудь понимаешь?

— Люк вбил себе в голову, что в большом городе он без труда найдет работу, а о Сакраменто, должно быть, услышал от кого-то из приятелей.

— Он и раньше упоминал его?

— Люк поговаривал о том, чтобы взять Джонни и всем вместе уехать туда, но мне и в голову не могло прийти, что они могут убежать одни.

— Я привезу их обратно, не переживай.

Сюзанна не верила своим ушам. Неужели мужчины настолько толстокожие? Ангус как будто даже не обиделся! Впрочем, что же тут удивляться, ведь и он сам когда-то сбежал из дома и, может быть, тоже оставил записку — несколько жестоких слов, нацарапанных впопыхах, в обиде на старшего брата.

Прыгая через три ступеньки, Ангус помчался в спальню, потом сбежал вниз, держа в руках сверток с одеялами.

— Если они вернутся домой раньше меня, попроси их никуда не уходить. Скажи, что мне нужно сообщить им что-то очень важное. И самое главное, не волнуйся, — на ходу бросил он через плечо, быстрыми шагами направившись к двери.

Догнав мужа, Сюзанна вцепилась в его рукав.

— Ради всего святого, для чего тебе одеяла?

— Все лошади на месте, Сьюзи; значит, они отправились на своем проклятом плоту.

— Ты думаешь, это опасно? Мне показалось, они неплохо управляются с ним…

— Да — на ручье; но ведь по ручью не доплывешь до Сакраменто. — Ангус попытался вырваться из ее цепких пальцев. — Послушай, пусти. Чем раньше я уеду, тем раньше привезу их назад — живыми и невредимыми. Обещаю.

— Подожди, я поеду с тобой!

Не обращая внимания на его возражения, Сюзанна схватила висевшую на стуле теплую шаль и выбежала на крыльцо. Она изо всех сил старалась не думать о том, что ей доводилось слышать о безжалостной реке Сакраменто с ее стремнинами, наиболее коварной сейчас, когда талые воды с вершин Сьерра-Невада впадают в нее бесчисленными мириадами ручьев, заставляя Сакраменто выходить из берегов.

Ангус в считанные минуты оседлал своего жеребца, перекинул через его спину сверток с одеялами и привычным движением вскочил в седло. Потом, усадив Сюзанну перед собой, он коротко бросил ей:

— Держись крепко и не волнуйся!

Они вихрем промчались мимо верхнего кораля и оттуда свернули на тропу, круто уходившую вверх, в горы.

— Может, лучше сначала поискать их внизу? — предположила Сюзанна, когда мимо промелькнул знакомый поворот на Бент-Крик.

— Люк не так глуп, чтобы рассчитывать добраться до Сакраменто по ручью! — прокричал в ответ Ангус.

Тревога в его голосе не могла заглушить нотки отцовской гордости. Только бы отыскать их! Только бы успеть, пока не слишком поздно!

Жеребец вылетел на небольшую полянку, и Ангус с силой натянул поводья. Они стояли у края обрыва, а далеко внизу с ревом несла свои воды река.

Ангус козырьком приставил ладонь к глазам.

— Ты не видишь их?

Но у Сюзанны от ужаса язык прилип к гортани. Ничего подобного она не ожидала. От того места, где они стояли, до реки было не меньше пятисот футов, но даже с такой высоты бесновавшийся внизу поток мутной воды, с ревом бившийся о скалы, выглядел устрашающе. Внезапно рухнувший в реку ствол могучего дерева завертело, словно соломинку, а потом с треском ударило о камень с такой силой, что только щепки полетели.