— Но мне вовсе не хочется, чтобы Люк презирал Алекса Монро! — запротестовал Ангус. — Ребенок должен уважать отца, любить его, а вовсе не презирать!

— Тогда позволь ему любить и уважать тебя, потому что ты — это все, что у него есть в этом мире! — Промокнув слезы краешком шали, Сюзанна решительно тряхнула головой. — Поверь мне, они и сейчас боготворят тебя, вот только никак не могут взять в толк, почему ты не отвечаешь им тем же. Если ты дашь им понять, что тоже любишь их, тогда… — Она всхлипнула и замолчала. Слезы душили ее.

Ангус молча прижал ее к груди и успокаивающе погладил по спине.

— Я все понимаю, Сьюзи.

— Правда? Значит, ты слышал, как я сказала, что они — твои сыновья, и ничьи больше? Ты нужен своим детям, нужен мне…

— И они мне нужны, — дрогнувшим голосом признался он. — Только я не уверен, смогу ли…

— Один, может быть, и нет. — Сюзанна поспешно вытерла глаза. — И никто бы не смог. Но ведь у тебя есть я! Теперь, когда мы любим друг друга, нет ничего такого, чего бы мы не смогли сделать вместе. — Слезы вновь навернулись ей на глаза, когда она заметила, как последние остатки сомнений исчезли с его лица. — Я точно знаю, что тебе нужно сделать. Отыщи Люка и обними его крепко-крепко, а потом возьми на руки малыша Джонни, посади его на плечи и…

Ангус благодарно прижал ее к груди.

— Я поговорю с ними, обещаю…

— Ты просто обнимешь их и скажешь, как сильно ты их любишь, — перебила она голосом, прерывающимся от слез. — А потом обнимешь меня и скажешь, что любишь и меня тоже.

А потом… — Она высвободилась из его объятий, и на губах у нее вспыхнула робкая улыбка. — Потом я скажу тебе, как сильно люблю тебя! Или, еще лучше, покажу!

— Может, покажешь прямо сейчас?

Вскочив на ноги, Сюзанна с притворным возмущением уставилась на него.

— Здесь, да еще среди бела дня? А если нас увидят наши сыновья?

— Наши сыновья? — Встав на ноги, Ангус посмотрел на нее и чуть заметно покачал головой. — Мне нравится, как это звучит…

— И мне тоже.

Он повернулся и бросил взгляд в сторону дома.

— Думаю, может, не стоит откладывать, а, Сьюзи?

— Согласна.

— Тогда пошли позаботимся, чтобы все прошло, как надо.

— Ты позаботишься, — мягко поправила она.

Ангус слегка поморщился, потом согласно кивнул.

— Могу ли я проводить вас до дома, миссис Йейтс?

Решив, что не стоит показываться мальчикам с заплаканным лицом, Сюзанна помчалась в дом, чтобы поскорее ледяной водой уничтожить следы слез. Может быть, потом она и всплакнет, когда увидит их всех вместе — отца и сыновей, но то будут уже совсем другие слезы — слезы радости.

Но пара счастливых слезинок тут же повисла у нее на ресницах при виде пустой корзинки для бисквитов, стоявшей на столе, — кто бы еще смог в мгновение ока уничтожить их, кроме сыновей Ангуса Йейтса!

Сейчас Сюзанна отдала бы все на свете, лишь бы увидеть, как произойдет примирение, однако благоразумие подсказывало, что ей лучше не вмешиваться. К тому же у нее все впереди: каждый вечер она будет видеть, как Ангус хлопает Люка по плечу и хвалит за то, что тот на славу потрудился, не забыв добавить, что вряд ли справился бы один, а потом, подхватив Джонни на руки, кружит его по воздуху, в то время как малыш визжит и хохочет от восторга. Когда мальчики уснут, Ангус подхватит на руки ее и унесет в постель, а может, на конюшню, и там они будут любить друг друга и уснут рядом, счастливые, как никогда в жизни. Но это впереди, а сейчас у нее еще полно дел.

Сюзанна кинулась убирать со стола, чтобы приготовить праздничное угощение — отметить самый замечательный день в их жизни, и в этот момент на глаза ей попался сложенный листок бумаги. Она невольно улыбнулась, заметив на нем свое имя. Решили сказать ей спасибо за бисквиты — как это трогательно!

Поспешно развернув листок, она пробежала его глазами и ахнула.

Сюзанна, мы не хотим оставаться на ранчо с папой, потому что теперь совсем большие и можем позаботиться о себе.

Тебе тоже нет нужды оставаться с ним и проливать из-за него слезы. Если хочешь, приезжай к нам в Сакраменто или погости в Сан-Франциско у Меган. В Адамсвилл не возвращайся — там у тебя никого уже не осталось.

И не забывай нас.

Люк и Джон Йейтс.

— Только не сегодня, — прошептала она. — Господи, умоляю тебя — только не сегодня. — При мысли о том, какой удар получит Ангус, прочитав письмо, сердце Сюзанны болезненно сжалось. Как на грех, дети выбрали самое неудачное время. Оставалось только надеяться, что их поступок не лишит отца последней надежды.