– Ну почему же? – перебил я. – Вполне могу себе это представить. Это действительно ужасно… – Я осекся, потому что выражение лица у призрака Нормана Джуисона стало таким страшным, что говорить больше не хотелось – я понял, что общий язык мы уже не найдем. И действительно, как можно найти общего языка с тем, у кого и языка-то теперь нет, с тем, кто находится от тебя по другую сторону могилы. Он стал только тенью среди множества других теней, еще отдельным существом, но уже растворяющимся в кромешном мраке. Став частью вселенской тьмы, он отчаянно цеплялся за свет, даже научился говорить. Так смертельно больной обращается к религии, изучает священные книги, надеясь найти в них знание, которое спасет его от небытия. Участь Нормана Джуисона показалась мне ужасной и чем-то схожей с тем, что меня ожидает в ближайшее время, если только отвратительный ритуал свершится и дах завладеет моим разумом и телом. Я искренне проговорил: – Мне очень жаль!

– Тебе жаль?! – вскричал Норман Джуисон. – Так ты издеваться! Да я изничтожу тебя! Я разгрызу тебя на части, как змея земляной орех! Я ворвусь в твое тело, сожру твое сердце, раздавлю грудную клетку, растерзаю внутренности!

– Печенью подавишься! – грустно заметил я.

– Что?! – Призрак почернел и стал заметно меньше, судя по выражению лица, ярость его превысила все мыслимые и немыслимые пределы.

– К счастью, причинить мне вред тебе уже не по силам, – сказал я и добавил: – Наверное, не следовало тебе тогда вставать у меня на пути…

– Ах ты, жук-бородавочник, отрыжка болотной жабы, червяк плешивый…

– Ну ты, сквернословящий фантом. – Вперед выдвинулся Смуга. – Кончай тут… – замялся он, – воздух темнить. У нас приказ – доставить этого типа для проведения ритуала дахов. А ты мешаешься тут на дороге. Уйди отсюда! А не то сейчас позовем Заклинателя, и он ускорит твою эту, как ты ее там назвал…

– Ассимиляцию, – подсказал я.

– Во-во, ассенизацию.

Упоминание Заклинателя и ритуала дахов подействовало на сквернословящего фантома самым странным образом. Он весь заколебался, пошел пятнами и раздулся, словно мыльный пузырь. Я было решил, что призрак испугался угрозы. Но оказалось, что он, напротив, – сильно воодушевился, услышав о том, что мне предстоит пройти.

– Прекра-а-асно, грязные сволочи! – Норман Джуисон так растянулся в улыбке, что сделался почти прозрачным. – Значит, ему предстоит познакомиться с дахами… – Призрак заклокотал. – Ах как здорово. Ах как хорошо! Не смею вам больше мешать, пупырчатые мои гаденышики!

Сквернословящий фантом взвился в воздух, завис напоследок надо мной пугающей черной пеленой и, прорычав: «Конец тебе, шкура жабья!», унесся прочь, затерялся среди множества других темных человеческих душ. Издалека до нас долетело эхо его сварливого голоса:

– С дороги, уродливые порождения тьмы, а ну-ка разойдись, неполноценные сгустки негативной энергии! Я должен кое-куда успеть!

– Фуф! – сказал Смуга. – Видал, Рурк, как надо разговаривать с такими уродами?

– Угу, – уважительно отозвался Рурк, – вот это ты дал, ловко ты его того… отогнал…

– Вот только куда он полетел? – озадачился Смуга. – Вроде бы наверх куда-то. Как бы не на площадку для ритуала. А то хозяин очень рассердится. – Он почесал макушку. – Не хотелось бы, чтобы он сердился…

– Точно, наверх полетел, – прошептал Рурк, приложив к груди когтистую пятерню. – Ну все, достанется нам теперь. Хозяин скажет, что мы языком много треплем… И зачем ты ему про ритуал рассказал? – накинулся он на Смуту. – Никакой ты не умный! Кретин ты проклятый! Не хочу, чтобы хозяин меня опять бил.

– Сказал – и сказал, – помрачнел Смуга.

– Может, теперь вообще туда не ходить, а? – проговорил Рурк. – Неизвестно ведь, чего будет.

– С ума сбрендил? – Смуга покрутил пальцем у виска. – Да если мы не пойдем, хозяин нас найдет и вообще кончит. К тому же, – озадачился он, – опять же, если мы не пойдем, куда этого девать?

– Надо от него избавиться…

– Ну нет, тогда нас хозяин…

– Да что ты заладил: хозяин да хозяин!

Демоны заспорили, решая, что со мной делать. Смуга придерживался мнения, что они должны доставить меня наверх для проведения ритуала. Рурк же был убежден, что меня «необходимо кончить», и тогда все сложится для них как нельзя лучше. В запале спора демоны стали толкаться, затем пришли в ярость и начали обмениваться ударами. Напрыгивая друг на друга, они совсем забыли обо мне. Непростительная оплошность с их стороны. Я стоял чуть выше на узкой тропинке и уже нашаривал гвоздь, собираясь пустить его в дело.

«Вот он, подходящий момент! – думал я. – Вот он, шанс спастись!»

– Эй! – крикнул Смута, заметив, что я вынимаю из-под рубашки что-то блестящее.

Рурк, стоящий ко мне спиной, обернулся. И в то же мгновение я прыгнул на него. Демон неуклюже взмахнул лапой, намереваясь осуществить свое намерение – свалить меня в пропасть. Я нырнул, ушел вниз и, когда лапа пролетела над моей головой, выпрыгнул наверх и всадил гвоздь прямо в расширившийся от удивления глаз. Демон вскрикнул, шагнул в сторону, левая нога его ступила в пустоту, он покачнулся и полетел в пропасть. Вопль Рурка был коротким и резко оборвался, когда его тело достигло подножия горы.