— Когда я был без памяти, со мной говорил Мартин Воитель!

Песенка с любопытством посмотрела на него:

— Не говори с мечом, а то ты бормочешь что-то, а нам не слышно! Что ты говоришь?

Позднецвет словно завороженный процитировал:

Дипплер уставился на друзей:

— Замечательно, но что все это значит?

Песенка покачала головой, удивленная непониманием землеройки:

— Ну неужели непонятно, Дипп! Это значит, что мы трое туда отправимся и вернем гобелен.

Дипплер подумал минутку и заявил:

— Но ведь мы не четверо вождей. Белочка пожала плечами:

— Ну, здесь я ничего не могу поделать. Но если Мартин говорит, надо повиноваться. Но ты прав, Дипп, тут есть кое-что мне непонятное. Например, тут говорится о цветах, но что это за цветок?

— Не кричи, все аббатство разбудишь! Это про меня. Песенка фыркнула:

— С чего это?

Позднецвет смущенно пояснил:

— Отец хотел назвать меня Подсолнух, но мама и слышать об этом не хотела и настояла, чтобы меня назвали Позднецветом. А у тебя, Песенка, — зеленая палка. Дипп, у тебя есть рапира, а это и есть короткий меч. Так что нас трое, хотя мы и не вожди. Кто знает, кто этот четвертый, живущий в мокром месте? Ясно, что мы трое должны идти!Дипплер начал понимать смысл стихотворения.

— Значит, сердце Рэдволла — гобелен, понятно. И нам придется уйти из аббатства до рассвета.

Позднецвет усмехнулся:

— Само собой понятно — они же нам запретят! Ты только подумай, мой отец считает это все глупыми играми. А думаешь, твои мама и папа и бабуля Эллайо тебя отпустят бродить по лесу, где полным-полно водяных крыс, Белолисов и неизвестно кого еще?

Песенка согласно кивнула:

— Конечно, они сразу нас остановят! Позднецвет осторожно снял меч со стены. Оружие Мартина Воителя сверкало в его лапах, как холодное пламя. Песенка и Дипплер тоже дотронулись до меча. Голос Позднецвета прозвучал строго и решительно:

— Мы вернем гобелен в аббатство. Дипплер посмотрел на друзей:

— И если удастся, я отомщу за Лог-а-Лога! Песенка улыбнулась:

— Я пойду с вами, ведь мы — друзья.

Позднецвет достал с полки широкий пояс с заплечными ножнами и надел его через плечо. Когда он пристегнул к поясу меч, тот лег ему за спину, лишь гарда возвышалась над плечом.

— Чего мы ждем, друзья? Скоро рассветет — вперед!

Почти незаметный в ветвях конского каштана, Моккан прислушивался к тому, о чем говорилось внизу. Он был хитрым и самым умным из Белолисов, поэтому считал, что за братьями и сестрами необходимо приглядывать. Вернувшись в лагерь первым, Моккан решил притаиться на дереве и послушать тех, кто возвращался позже. Первыми появились Эскрод и Вэннана в сопровождении крыс Билу и Дакла. Они развесили гобелен на кустах и уселись поесть возле своей добычи. Потом явилась Предак со своей группой крыс и Гельтор со своей. Разожгли костры, на которых начали готовить пищу, раненые занялись своими ранами. К тому времени как встало солнце, подошли отставшие крысы. Эскрод и Вэннана были героями дня, они с гордостью демонстрировали чудесный гобелен.

— Как это вам досталась такая добыча?

— Ну, мы пробрались в аббатство, там ранили троих, одного убили и стащили эту красоту!

— Жаль, что не было времени осмотреть все как следует. Могу поспорить, Рэдволл просто набит сокровищами.

— Они совершенно не умеют драться. Я убил большую сову — глупейшее создание.

— Ха, эти трое, наверное, до сих пор так и валяются на полу. Я так шмякнул эту землеройку, что у меня на топоре зарубка осталась.

Эскрод стоял возле Гельтора, хитро улыбаясь:

— А как прошла ваша атака? Глядя на вас, не скажешь, что попытка была успешной.

Гельтор дотронулся до раненого плеча и мрачно сплюнул в костер:

— Эллаг, сколько осталось воинов? От реки донесся ответ водяной крысы.

— Сто семьдесят три, сэр. Я только что пересчитал раненых.

Гельтор откинулся на спину, всматриваясь в голубоватый дым костра.

— Мы потеряли больше двадцати крыс. И Зирал! Вэннана отшвырнула недоеденный кусок:

— Что? Наша сестра мертва?

— Мертвее некуда. Я собственными глазами видел, как ее голова покатилась по земле. И отрубила ее здоровенная белка. Его называли Громом, и уж я запомню это имя!