— Значит, он интересовался, где искать меня?

— Скоро начнет, не сомневайся. Тебе, братец, дорога либо в тюрьму, либо на кладбище.

Сэксон задумчиво посмотрел на небо. Ему казалось, будто звезды вращаются, оставляя за собой тонкие полоски света.

— Это все новости? — повторил он.

— Да. А что ты мне расскажешь?

— Только слух, будто Пасьянс угодил в ловушку, растерял банду, всю добычу и улепетывал во всю прыть, спасая свою шкуру. По крайней мере, так я слышал. Пока, Левша!

— Погоди! Это правда? Так прямо и улепетывал?

— Прямым бывает только удар левой в подбородок, — усмехнулся Джон. — Всего хорошего, партнер!

Сэксон вернулся в лес, где его поджидал негр-великан со своей серой кобылой. Даже в темноте она жевала траву, негромко щелкая уздечкой о зубы.

— В городе все спокойно, — сообщил Джон Крестону, — не считая того, что его жители ожидают меня со страхом в глазах и с кусками свинцовых труб в кулаках. Оставайся здесь, пока я схожу повидать мою девушку, которая меня обманывает.

— Ах, босс, — вздохнул черный гигант, — я видел девушку, бросившую порядочного цветного парня ради никчемного ниггера, который работает гробовщиком и всегда пахнет жидкостью для бальзамирования. Никогда нельзя предвидеть, что может взбрести в голову девушке.

— А порядочного цветного парня звали, случайно, не Артур Уильям Крестон?

— Верно, босс, — усмехнулся тот.

— Ладно, жди здесь, а если хочешь, поезжай медленно за мной. Есть риск, что в городе тебя узнают и схватят?

— Господь дал мне слишком широкие плечи для моей головы, и люди об этом не забывают, — с обычным добродушием ответил Крестон. — Лучше я подожду тут, пока не услышу выстрелы, а тогда уж поеду за вами, босс.

— Никаких выстрелов не будет. Я скоро вернусь, — пообещал Сэксон.

Он направился прямо к Мэри Уилсон. Ее окно в задней стене маленького дома было открыто, впуская мягкий ночной воздух. Парень негромко постучал по стеклу и услышал шорох простынь и скрип пружин. Вскоре в темноте комнаты появились бледные, неясные очертания женской фигуры.

— Мэри, — тихо позвал Джон.

Фигура растворилась во мраке, потом появилась снова. Он протянул к ней обе руки, но она только вложила в них свои холодные пальцы.

— И это все? — спросил Сэксон.

Мэри наклонилась вперед и коснулась губами его лба.

— Это сестринский поцелуй, — разочарованно констатировал Джон.

— Ты ранен! — ахнула девушка, притрагиваясь к повязке на его голове. — Что случилось, Джон?

— Скоро узнаешь — слухи уже носятся в воздухе, — ответил он. — Но я пришел поговорить о более важном. Теперь у меня есть почти шестьдесят тысяч долларов. Этого нам хватит, чтобы завести собственный дом?

— Что ты натворил, Джон? — Голос Мэри дрожал.

— Получил шестьдесят тысяч баксов, — отозвался он. — Как тебе это нравится?

— Ты не мог заработать столько денег за такой короткий срок! — воскликнула девушка. — Дорогой, скажи мне правду! Что произошло?

— Конечно скажу. Я вышел и наступил на пачку долларов, которую подобрал и сунул в карман, — вот и все.

— Ты кого-то ограбил, Джон? Тебя посадят в тюрьму!

— Ладно, расскажу все, как было. Я с несколькими ребятами напал на Пасьянса. В подробностях нет нужды. Пасьянс жив — он попался на приманку, иначе бы разделался с нами. Как бы то ни было, нам повезло — мы разогнали шайку и забрали деньги. Моя доля составила почти шестьдесят тысяч. Я снова спрашиваю тебя: этого достаточно для собственного дома?

— Шестьдесят тысяч краденых денег?

— Я имею на них такое же право, как любой другой.

— Но ведь они были украдены Пасьянсом!

— Да, но я их не крал. Забрать деньги у Пасьянса — не означает украсть. Это просто игра, где вместо карт ружья и револьверы. Послушай внимательно. Не знаю, когда, но я снова встречусь с Пасьянсом, и неизвестно, кто из нас кого прикончит. Мы могли бы пожениться и счастливо прожить несколько месяцев, не важно, как обернутся дела потом. Если ты потеряешь меня, у тебя останутся деньги, и тебе не нужно будет беспокоиться о будущем. Возможно, ты родишь ребенка. А если я справлюсь с Пасьянсом, мы будем жить счастливо до конца дней.

Он увидел, что девушка ритмично раскачивается из стороны в сторону, как человек, испытывающий сильную боль и старающийся не проронить ни звука. Наконец она произнесла:

— Неужели ты не понимаешь, Джон, что я не смогу спать в доме, построенном на краденые деньги?

— Не понимаю. Когда ты так говоришь, я просто схожу с ума!

— Можешь сделать для меня одну вещь, Джон? Обратись к кому-нибудь, кто поумнее меня, и спроси, имеешь ли ты право на эти деньги.

— К кому-нибудь? — проворчал он. — Да ведь я дрался за эти деньги! А Пасьянс и его шайка просто украли их!