Теперь они облегченно вздохнули, вспоминая долгие месяцы пути, и хотя комнатушка в доме миссис Бингс была маленькой, неудобной, и все здесь: голые стены, потемневший потолок и тусклое оконце — свидетельствовало о бедности и запустении, это был первый дом, в котором они по-настоящему хоть на какое-то время остановились, и влюбленные приложили немало усилий к тому, чтобы в комнатке было уютно.

Было решено, что Джек займется поисками золота, Агнесса — домашним хозяйством.

Агнесса сидела у огня, подперев лицо руками, и размышляла. Она так устала от дорожных волнений, что даже не верила во вдруг наступившее, пусть и временное, спокойствие; ей казалось почти невероятным блаженством сидеть вот так, уставившись на пламя… Наконец-то наступил перерыв в жизненной лихорадке последних месяцев!

Она вспоминала только хорошее: поверхность ночного океана, переполненного лунным светом, как серебром, — бездонную чашу колдовского напитка, которого никогда не будет вдоволь, как и того, чем может успокоиться душа, — затерянные на склонах гор зеленые поляны, таинственные в лучах закатного солнца каньоны, мелкие речки, в которых отражалась золотисто-желтая листва деревьев, картины, пробуждавшие в сердце тихий восторг… И прежние безоблачные мечты возрождались в ней.

Она вспомнила, как однажды они с Джеком, не успев найти более подходящее место для ночлега, расположились прямо на траве — благо, ночь была теплая — и долго смотрели в темное небо, усеянное частыми огоньками звезд.

— Видишь там, возле Млечного Пути, — моя звезда, — сказала Агнесса. — А твоя — вот она, слева, совсем близко к моей.

— Нет, Агнес, — возразил Джек, — моя звезда всегда здесь, на земле, рядом со мной.

Агнесса улыбнулась, припомнив этот разговор. Да, Джек ей многое обещал: они найдут золото, уедут обратно на юг, где тепло, наконец поженятся (она тайно вздохнула), купят или построят дом… Она совсем не была уверена, что все будет так, но, по крайней мере, знала: Джек искренне этого желал.

— Ты уходишь завтра утром? — спросила она его.

— Да, Агнес. Дня на три, — ответил Джек и добавил: — Мне бы не хотелось оставлять тебя одну, но иначе нельзя… Хочу пройти вниз по реке, посмотреть, какие там места.

— Я понимаю. А Керби?

— Керби останется с тобой.

Лежащий на полу пес шевельнул ушами, потом поднялся, вытягивая передние лапы, и направился к Агнессе. Керби очень уважал своего хозяина и был крайне неравнодушен к хозяйке. Часто он самым бесцеремонным образом клал лапы ей на грудь, пытаясь лизнуть в лицо, или взгромождал на колени свою рыже-белую лохматую морду.

Подойдя к Агнессе, он тронул лапой ее руку, предлагая поиграть. Агнесса обняла собаку за шею. Керби был вторым преданным ей существом; она понимала: здесь менее, чем где-либо, можно рассчитывать на встречу с близкими по духу людьми. Она вспомнила утреннее знакомство с соседкой. В дороге Агнесса повидала многих еще более раскованных и простых людей, но то было мимолетное общение, и они не предлагали ей дружбу. Как бы Гейл ни поразила ее своими привычками и манерами, приходилось держаться с ней вежливо, но о том, чтобы стать подругой этой девушки, Агнесса даже не помышляла. А если все здесь таковы?..

— Джекки, — сказала она вдруг без всякой подготовки, — давай уедем отсюда!

Он удивленно посмотрел на нее.

— Но почему, Агнес?

— Так… Не знаю…— Она, прикусив губу, задумчиво глядела в темное окно (Джеку всегда казалось, что она видит больше или, пожалуй, дальше, чем он), потом, чтобы как-то оправдать свою просьбу, сказала: — Я чувствую что-то нехорошее, будто мы с тобой приехали совсем не туда: нам просто не может здесь повезти.

— Ну что с тобой, Агнес! — Джек обнял девушку. — Ты просто очень устала; я знаю, как тебе было тяжело все это время, потому ты уже не веришь ни во что! Потерпи еще немножко, совсем чуть-чуть, и, вот увидишь, все пойдет по-другому! Почему это нам здесь не может повезти, если везет другим? Я думаю, наоборот, все будет хорошо, и хочу, чтобы и ты так думала. Договорились?

Она кивнула, но без улыбки. Агнесса, случалось, грустила, но не так уж часто, чтобы это могло встревожить всерьез. И она, кажется, радовалась тому, что у них теперь есть пусть хоть какой-то, но «свой» дом, долго возилась с его устройством, а вечером принарядилась и выглядела очень мило в платье из синей саржи со стоячим белым воротником, с красиво причесанными волосами. Джек улыбнулся: днем ему пришлось натаскать уйму воды, чтобы Агнесса могла их как следует вымыть.

— Я люблю тебя, — внезапно произнес он, и глаза его загорелись.

Деликатный стук в дверь прервал их поцелуй.

— Войдите! — сказали они в один голос.

Дверь открылась, Агнесса и Джек увидели Гейл.

— Привет! Я решила зайти к вам — совсем скучно одной. Чем занимаетесь? Не помешала? — Она переступила порог.

Одета мисс Маккензи был иначе, чем утром: в красивое платье с вырезом на груди, в замшевые туфли с пряжками.

— Конечно, не помешали, — произнесла Агнесса, — проходите.

Гейл прошла и села на стул, поправляя буйно-пышные пряди волос, очевидно, тоже совсем недавно вымытых и тщательно расчесанных щеткой.