Через четверть часа они были дома. Агнесса с собакой поднялась наверх, а Джек, встретив во дворе своего напарника, остановился договориться о завтрашнем дне. Это не заняло много времени; Джек собирался уже пойти в дом, когда увидел вдруг Гейл. Она, в свою очередь заметив его, помахала рукой.

Он подождал, пока она приблизится.

— Привет! — Гейл улыбнулась ему как старому знакомому.

— Здравствуй.

— Откуда идешь? — спросила она.

— Мы с Агнессой осматривали поселок, — ответил Джек. — Ты что это?.. — с усмешкой кивнул он, заметив в руках девушки небольшой револьвер.

— Я-то? — дерзко улыбаясь, переспросила она и сказала: — Упражняюсь в стрельбе.

— И часто ты так упражняешься?

— Да, частенько. А что?..

— И хорошо стреляешь?

Гейл смерила его взглядом.

— Получше тебя!

Он недоверчиво улыбнулся, и глаза Гейл вспыхнули огнем азарта.

— Хочешь, докажу? — небрежно произнесла она. — Хоть сейчас. У тебя есть время?

— Немного есть.

— Тогда пошли!

Джек пошел. Эта девчонка с ее наигранными вызывающими манерами, нарочито подчеркиваемой смелостью и свободой показалась ему интересной. Она, очевидно, была из среды малообразованных и бедных людей, просто кое-чего повидала в жизни и еще, по-видимому, очень ясно представляла себе свою цель, хотя и у нее, конечно, могли быть иллюзии.

— Когда не видишь вокруг себя настоящих мужчин, поневоле всему научишься, — говорила она, шагая рядом с Джеком. Потом, взглянув на него, прибавила: — Только ты не подумай, что это я о тебе. Тебя-то я совсем не знаю, верно?

На заднем дворе было тихо. На земле валялись несколько пустых бутылок. Гейл подняла одну, затем нашла длинную палку, воткнула ее в снег, а на конец насадила бутылку.

Джек наблюдал за ее действиями. В конце концов он решил, что затея эта — просто глупое, не нужное никому мальчишество, но отступать было поздно.

— Давай поспорим, что я не промахнусь ни разу! — предложила Гейл.

— Ну давай!

— А на что?..

— На что угодно. Скажи сама.

Гейл прищурилась.

— Пообещай, что выполнишь!

— Если смогу.

— Ты сможешь сделать это, если только пожелаешь. Обещаешь?

— Хорошо, обещаю, — отвечал Джек, несколько сбитый с толку.

Гейл задумалась на секунду.

— Если я выиграю, — сказала она, — то ты меня… поцелуешь! Согласен?

Джек усмехнулся и пожал плечами.

— Раз обещал…

— Тогда по рукам!.. — Она смело и насмешливо смотрела ему в глаза.

Потом отошла на значительное расстояние от приготовленной мишени и, тщательно прицелившись, выстрелила. Эхо понеслось по равнине, стая испуганных птиц шумно взлетела с деревьев. Бутылка разбилась вдребезги, лишь тонкая полоска горлышка осталась на шесте.

Гейл победоносно взглянула на Джека.

— Недурно, — ответил он, улыбаясь.

— А ты?.. Собьешь горлышко?

Вместо ответа он взял у нее револьвер и выстрелил. Гейл побежала к палке.

— Отлично! — крикнула она. — А если вместе?..

Новая бутылка заняла пустующее место. Джек вынул свой револьвер.

Они встали рядом, плечом к плечу, одновременно прицелились и нажали на спуск. Осколки брызнули в разные стороны, а Гейл восторженно захохотала.

Они палили, демонстрируя друг другу чудеса меткости, до тех пор, пока не расстреляли все патроны.

Вид у Гейл был предовольный.

— Кто тебя научил стрелять? — спросил Джек.

— Один знакомый. Кстати, кто проиграл?

— Наверное, я. Ты же не промахнулась.

— Да. Тогда…— Она подошла к нему.

Он несколько мгновений изучающе смотрел на нее, но она, привыкшая, очевидно, играть с огнем, в ответ лишь расхохоталась звонко.

— Ну же…— повторила она, не сводя с него сверкающих глаз.

Тогда Джек обнял ее, притягивая к себе, а она вдруг, с силой вырвавшись и отбежав в сторону, крикнула:

— Я пошутила!

И, не оглядываясь, зашагала к дому.

Агнесса сидела, поджав под себя ноги, на кровати и читала книгу из числа тех немногих, что смогла увезти из дома Аманды. Она не представляла, можно ли здесь достать другие, и решила при случае узнать об этом: у нее не было ни малейшего желания останавливаться в своем развитии, пусть даже она и жила теперь совсем в другом мире. Агнесса почему-то была уверена, что, как бы ни сложились обстоятельства внешние, внутренний мир можно всегда сохранить в душе изумительно неприкосновенным, он должен был стоять, как храм, охраняемый рукою Божьей, пусть даже вокруг бушевал сметающий все ураган. Возможно, она считала так потому, что у нее еще не было случая убедиться в обратном.

— Ты ничего не слышала, Агнес? — спросил, войдя в комнату, Джек.

— Нет. А что? (Их комната выходила окнами на другую сторону — выстрелы с заднего двора не были здесь слышны).

— Ничего… Что читаешь? Она показала обложку.

— Ты необычная, совсем необычная, Агнес, — задумчиво произнес он. — Для тебя жизнь — не только борьба за лучшее место и лучший кусок.

Его глаза вдруг показались Агнессе серыми, почти как у Аманды: предчувствие чего-то недоброго отразилось в них.