— Когда? — не поверил на другом конце провода генерал. — Через час? — Это был смехотворный, нереальный, сумасшедший срок, в который просто нельзя было поверить. За один час он не успеет даже собрать в этот воскресный день всех нужных ему сотрудников МУРа.

Но по тону министра он понял, что тот не шутит. Однако соглашаться на подобные сроки означало собственноручно подписать приказ о своем увольнении.

— Мы не успеем всех собрать, — тихо доложил генерал. Министр внутренних дел просто положил трубку. И, уже обращаясь к Лодынину, спросил:

— Когда вы наконец найдете вашего специалиста? У нас ведь совсем нет времени, генерал.

— Его уже ищут, — ответил Лодынин.

— Вместе с террористами исчез один офицер. Вы хотя бы этим занимаетесь? — напомнил министр обороны. Лодынин повернулся в сторону генерала Семенова. Тот кивнул головой.

— Полковник Борисов уже поехал к нему домой, — доложил он, — военная прокуратура возбудила уголовное дело.

— При чем тут уголовное дело? — раздраженно отмахнулся министр обороны. — У нас нет времени. Капсулы с биологическим оружием в руках террористов. Их нужно вернуть.

Вернуть любым способом. Если понадобится, поднять весь Московский военный округ. Привлечь дополнительные войска. Доложить Президенту. — В кабинете наступила тишина.

— Это правильно, — сказал директор ФСБ. — Президент должен знать обо всем, что происходит.

— Он еще отдыхает, — возразил министр внутренних дел.

— Тогда нужно найти премьер-министра, — настаивал директор ФСБ, — и мэра Москвы.

Мы обязаны сообщить им в первую очередь.

Министр обороны понял, что не имеет права даже обсуждать эту ситуацию. Он просто обязан звонить. И первым долгом — самому Президенту. Это был самый трудный звонок в его жизни. Трубку поднял помощник. Президент тоже отдыхал в этот воскресный день на даче. Но к этому часу он уже проснулся.

И почти сразу взял трубку.

— Что там у вас? — недовольно спросил Президент.

— У нас неприятности, — сумел выдавить военный министр.

— Что? — не понял Президент. — Какие неприятности?

— Сегодня утром совершено нападение на нашу воинскую колонну, перевозившую контейнер с биологическим оружием. Есть убитые среди наших солдат и офицеров. Террористы потеряли трех человек.

— В Москве уже нападают, — разозлился Президент, — а вы куда смотрите?

— Мы сейчас ищем террористов, — торопливо сказал генерал, — но они похитили контейнер и теперь выдвигают нам условия.

— Какой контейнер? Какие условия?

— Они хотят полмиллиарда долларов. Из которых триста миллионов деньгами, а остальные драгоценными камнями. Если мы не выполним их условия, они грозятся открыть капсулы в Москве.

— Это опасно?

— Да. Наши ученые говорят, что могут погибнуть несколько миллионов человек.

Президент молчал. Министр обороны чувствовал на себе взгляды присутствующих.

— Министр внутренних дел и директор ФСБ уже находятся здесь, — торопливо сказал министр обороны, словно это могло как-то оправдать его людей.

— Ясно, — строго сказал Президент, — а найти и забрать у них контейнер вы никак не можете?

— Мы ведем расследование.

Президент снова помолчал. Потом наконец сказал:

— Нужно сообщить городским властям и милиции.

— Милиция уже в курсе, — напомнил его собеседник.

— Кто ведет переговоры с террористами?

— Мы составили оперативную группу под руководством начальника Генерального штаба, — доложил министр обороны, — в нее входят руководители наших подразделений. ФСБ и МВД ведут расследование по своей линии. — Про погибший вертолет спецназа он, конечно, не стал говорить.

— Столько людей, а террористы у вас из-под носа увозят контейнер, — раздраженно сказал Президент, — ну раз вы там трое собрались без меня, то и решайте все вопросы. Только докладывайте мне все время. Террористов нужно арестовать, а контейнер доставить на место.

— Понимаю, — вздохнул министр обороны.

— В час дня жду вас с докладом у меня, — приказал Президент, — приезжайте все трое.

У вас еще есть два часа. Надеюсь, вы сумеете использовать это время.

Он бросил трубку. Именно бросил, а не положил. Министр обороны посмотрел на Лодынина.

— Вы еще не нашли своего полковника?

В воскресные дни он любил поспать больше обычного. Он вообще любил сон как некое зыбкое состояние равновесия его беспрерывно работающего мозга. Но и во сне не было того покоя, о котором он мечтал. Ежедневные сны, часто причудливые и запутанные, цветные и многосюжетные, не давали того нормального полноценного отдыха, к которому он стремился. Может, дело было в его плохой носоглотке, из-за которой он храпел по ночам, пугая людей, случайно оказавшихся с ним рядом.