Дежурный офицер немедленно передал сообщение старшему дежурному, тот — руководителю аппарата министерства генералу Квашову, а уж генерал доложил обо всем самому министру. Через десять минут телефон дежурного был подключен к телефону в кабинете министра и выведен на громкоговоритель. Прибывшие сотрудники ФСБ и МВД получили конкретные указания на возможность выявления террориста. Ровно через десять минут незнакомец позвонил снова. На этот раз по взаимной договоренности трубку снял генерал Лодынин.

— Слушаю вас, — спокойно сказал он.

— Я звонил вам десять минут назад, — сообщил тот же голос, — хочу передать вам наши условия. Сто миллионов долларов, сто миллионов фунтов стерлингов и сто миллионов немецких марок. Все в разных пачках. И самое главное — бриллианты и драгоценные камни на сумму двести миллионов долларов. Вы погрузите все это в самолет, который вылетит по указанному нами адресу. Когда самолет благополучно сядет, мы выдадим вам капсулы.

В противном случае мы знаем, как с ними поступить. Думаю, вы уже догадались, что мы знаем и ваши приемы. На размышление один час. Ровно через час вы дадите ответ.

— Это невозможно, — торопливо сказал Лодынин, — собрать такую сумму в воскресенье, подготовить деньги, бриллианты. Мы обязаны доложить обо всем по инстанции.

— Не валяйте дурака, — посоветовал голос, — и не тяните время. Докладывайте и решайте.

Я не сказал, что через час жду самолета с деньгами. Мы понимаем, как это сложно. Просто через час мы ждем вашего согласия. А уже потом решим, что и как делать. До свидания.

Говоривший отключился. Лодынин посмотрел на директора ФСБ. Тот поднял трубку.

— Нашли, откуда звонили?

Видимо, ответ его не очень удовлетворил.

— Нашли, — недовольно сказал он. — Звонили с мобильного сотового телефона, зарегистрированного в Германии. Говоривший находится сейчас где-то в районе Мюнхена.

— Какого Мюнхена? — не понял министр обороны.

— Города в Германии, — любезно пояснил директор ФСБ, — он, кажется, столица Баварии.

— Вы хотите сказать, что капсулы из контейнера уже в Германии? — растерянно спросил министр обороны.

— Конечно, нет, — вмешался Лодынин, считавший, что нужно поддержать реноме военных, — просто говоривший был уже в курсе всего происшедшего и знает, как и с кем нужно говорить. Поэтому и звонит из Германии.

— Сумасшедший дом! — разозлился министр обороны. — Как же мы его задержим?

— Нужно дать указание вести наблюдение со спутника, — предложил Лодынин, — я думаю, мы сумеем достаточно точно определить, кто именно звонил нам из Германии.

Министр внутренних дел тоже подошел к телефону.

— Посмотрим, что узнали мои ребята, — сказал он, недовольно глядя на окружавших его военных генералов. Он почему-то не любил военных. Может, потому, что в Чечне они, так и не сумев отличиться, свалили все в конечном итоге на его внутренние войска и милиционеров, вооруженных пистолетами и автоматами.

Может, просто в силу корпоративной нелюбви полуштатских людей, которыми считали себя офицеры милиции по отношению к офицерам армии. Главный милиционер связался с начальником московской милиции, которого ради такого случая уже полчаса назад разыскали на квартире дочери.

— Что у вас нового? — спросил министр внутренних дел.

— Найдены трупы наших офицеров Парамонова и Звягинцева, — доложил руководитель московской милиции, — их, видимо, не успели нормально спрятать. Торопились очень.

— Машину нашли?

— Пока нет. Но указания по полной блокировке города уже даны. Если капсулы пока еще в городе, их уже будет труднее вывезти. Они, к сожалению, не радиоактивны, и мы не знаем, как именно их искать. Но город мы уже закрыли. Я приказал создать группу из самых опытных сотрудников МУРа для расследования.

Мы нашли и другой автомобиль, участвовавший в нападении. Машина «Скорой помощи».

Двое террористов привезли своего раненого.

— Их хотя бы нашли?

— Нет. Но мы уже имеем их приблизительные фотороботы. А раненый находится под нашей охраной.

— Он может говорить?

— Нет. Очень тяжело ранен. Но врачи говорят, что к вечеру он придет в себя. Вечером мы сумеем его допросить. А завтра утром я доложу вам результаты.

— Завтра будет поздно, — жестко отрубил министр, — результаты мне нужны уже сегодня. А еще лучше — через час.