— Простите, ребята, но вам, наверное, уже все равно…

Мак Лауд обернулся. Подошедший вынул большой многозарядный кольт и, приблизившись на шаг, выстрелил в грудь каждого из лежащих.

— Черт! — взвыл Датворт, приходя в себя от боли и разом переставая ныть. — Мак-Лауд, убери этого психа! Он мне сердце прострелил! Больно же, собака!

Мужичок не сразу сообразил, что происходит.

— Чего суетитесь, парни, ваши пожитки еще пригодятся старому Майклу,

— с этими словами он выстрелил Датворту в голову. — Они все равно вам не пона…

Он не договорил, заметив, что Датворт поднимается на ноги. В наступившей уже темноте было плохо видно, как регенерирует его черное лицо, но зато белки глаз негра блестели и не давали усомниться в том, что он жив. Он схватил Майкла за руку и легко сломал ее.

— Не приставай к нам! — рявкнул Датворт. — Не видишь, что ли, люди отдыхают!

Майкл перехватил револьвер и начал беспорядочно стрелять в неубиваемого негра. Мак-Лауд хохотал, как безумный, вызвав и на себя град пуль из кольта обезумевшего от страха Майкла.

— Чего ты ржешь, Мак-Лауд? — заорал Датворт.

Он схватил ледоруб, быстро взмахнул им в воздухе — и в глазах нападавшего навсегда застыло выражение смертельного ужаса. Дымящаяся струйка крови скатилась по лбу на висок и застыла на мочке уха.

— Зачем ты его убил, Датворт? — сразу стал серьезным Конан. — Он же не мог нам сделать ничего плохого.

— Мог, — зло отозвался тот. — Нам обязательно пришлось бы убить его. Иначе мы никогда не смогли бы вернуться в Дайк. И, кроме того, пошли бы слухи и россказни. А мы не можем этого допустить. Эти ошалевшие старатели перевернули бы землю только для того, чтобы всласть поохотиться на нас. У нас не было выбора.

— Никто не знает, что случилось бы. По-моему, его не надо было убивать.

— Ладно, сейчас не время. Поговорим после. Идем.

Путники подняли рюкзаки и двинулись вслед ушедшим раньше людям.

В маленьком ресторанчике было пусто. Аккуратные столики, покрытые фиолетовыми скатертями, рядами стояли вдоль стен. Датворт недоверчивым взглядом обвел зал и, наклонившись к уху Рассела, тихо спросил:

— Ты считаешь, что здесь можно как следует выпить?

— Конечно, можно. Иначе зачем бы я привел тебя сюда? — успокоил друга Рассел. — А что тебя смущает?

— Как-то здесь… благопристойно, — чернокожий пожал плечами и сел за приглянувшийся ему столик. — Ну, хорошо…

— Просто еще никого нет, — Нэш опустился рядом.

Сухощавый официант подскочил к ним и положил на стол меню. По его лицу было видно, что он безмерно рад таким ранним посетителям. Датворт открыл папку, с секунду повращал огромными глазами и захлопнул ее, не прочитав ни единой буквы.

— Нам нужно немного виски.

— Да, — паренек понимающе кивнул. — Сколько именно?

Глаза Датворта загорелись, но он произнес спокойно и небрежно:

— Мы ненадолго. Просто хотим немного расслабиться, правда, Рассел? Три бутылки виски и два пива. Пожалуй, все. Мы совсем ненадолго.

— Сейчас будет, — официант заспешил к стойке.

— Ну и медленно же он двигается! — Датворт проводил парня долгим пристальным взглядом и, достав свою фляжку, сделал большой глоток. — Ты же знаешь, Мак-Лауд, как я не люблю эту историю.

— Я даже знаю, почему. У тебя по сей день похмелье после той двухнедельной пьянки, с которой все началось. Вы выпили все, что горело в этой проклятой дыре, в этом Дайке. А в себя ты пришел уже с рюкзаком за спиной, бредя по снегу.

— Да, — вспомнил Датворт, — вам показалась тогда забавной идея вытащить меня в экспедицию. Майкл так и говорил: «Снег, и только твоя черная макушка торчит из сугроба». Мне эта идея понравилась, да и тебе тоже. А вообще-то, это просто золотая лихорадка, черт бы ее взял!

На столике появилось все необходимое для продолжения воспоминаний.

— Да, только холод Аляски выморозил хмель из твоей головы, — вздохнул Рассел.

— Да. Много бум-бума утекло с тех пор. И, кстати, с тех пор я возненавидел зиму, — пожаловался негр.

— Подожди, подожди… До этой истории ты, кажется, очень не любил жару?

— Да, не любил. Потом приехал на север, немного выпил и понял, что зима мне тоже не подходит. Ты только подумай, я бы там замерз в снегах и пролежал бы, наверное, тысячу лет, пока бы меня не раскопали какие-нибудь сраные археологи. Это было бы открытие века! Самый северный негр. А нашли бы они меня потому, что из какого-то неизвестного сугроба торчала бы моя черная макушка.

— Но все-таки ты зря тогда его убил, — сказал вдруг Нэш.