— Это, конечно, не мое дело, — продолжал водитель, — просто я всегда развлекаю попутчиков. Работа такая.

— Ничего. Все в порядке.

— Проблема, наверное, с бабой?

— Почти, — со вздохом ответил Рассел.

— Все они стервы, — безапелляционно заявил таксист. — Она что, перестала тобой интересоваться?

— Если бы!

— А, наоборот. Заинтересовала тебя вконец? — засмеялся разговорчивый шофер.

— Если бы! — снова тяжело вздохнул Нэш.

— На тебя, брат, не угодишь! А может быть, тебе просто нужно оставить ее?

— Не в этом проблема. Я ей не нужен, и она мне не нужна…

— Хорошо, если так. Бабы, они, сам понимаешь… Сегодня не нужен, а завтра вешаются, как… Не отвяжешься.

— Эта не будет.

— Если так, то слава Богу! Ну да ладно. Десять баксов, — машина остановилась возле дома Рассела.

Он свернул банкноту, сунул ее в ячейку сетки и открыл дверцу автомобиля.

— Бывай! Смотри, не теряй голову! — раздался в последний раз знакомый голос, и такси рванулось с места.

— …Тебе нужно оставить ее, брат, — прозвучало еще в шуме удаляющегося лимузина.

Рассел замер. Знакомая боль в груди перехватила дыхание. Он впился взглядом в пустоту улицы и закричал:

— Рамирес!

Ночь. Тишина и промокший насквозь плащ, словно он всю дорогу шел пешком под этим проклятым моросящим дождем. А может быть, так оно и было?..

Рассел запустил руку в карман, вытащил из него связку ключей и, выбрав нужный, медленно подошел к двери. Сквозь стекло и легкую решетку за ним были видны черные спины сфинксов и их золотые крылья, поблескивающие в свете уличных фонарей. Он открыл замок и дернул на себя тяжелую дверь парадного.

…Из-под ног выпорхнула перепуганная курица. В комнате было жарко и светло от пылающего очага, пахло горячей похлебкой, жареным мясом и свежим хлебом. В ногах сидящей на скамье Герды резвился маленький щенок, играясь большим клубком шерстяной пряжи. Подняв глаза, Герда ласково улыбнулась и сказала:

— Уже все давно готово, милый.

Она быстро поставила на стол деревянные миски со снедью и, пока он ел, собрала разложенное на скамье возле стены рукоделье и выгнала на улицу расшалившегося щенка, устроившего по этому поводу визгливую истерику.

Потом Герда принесла кружки, кувшин вина и, сев рядом, тихо сказала:

— Сегодня ровно год прошел с той ночи…

— Да, — эхом откликнулся Конан.

— Я до сих пор не могу поверить, что Рамиреса нет больше с нами.

— На то была воля Божья.

— Мне страшно, Конан, — Герда поежилась и прижалась к нему.

— Не бойся, солнце мое, — он поцеловал ее в щеку. — Все будет хорошо.

— Но он искал тебя, этот черный человек. Ему нужен был ты, а не Рамирес. Я боюсь. Мне до сих пор снятся его лицо и громоподобный голос…

— Если бы ему был нужен я, он бы уже меня нашел. Все будет хорошо, — Конан обнял ее за плечи. — Он не придет больше.

— Это страшный человек. Даже Рамирес его испугался.

— Рамирес не испугался. Это невозможно, как восход солнца на западе.

— Но он почти не сопротивлялся, — Герда всхлипнула. — Он принял это как должное.

— Правильно. Это и должно было произойти. Не плачь.

— Нет, я не верю. Разве может человек так просто идти на смерть? Этот человек — сама смерть.

— Нет, милая. Просто Рамирес был уже не так молод, как прежде. Помнишь, как он рассказывал о своей жене? Она умерла.

— Помню, — всхлипнула Герда.

— Сейчас он с ней.

— Да, он ее очень любил, — девушка начала было успокаиваться, но вдруг заплакала с новой силой. — Конан, но это была и твоя смерть!

— Нет. Моя смерть далеко-далеко. Она сюда никогда не придет, ведь здесь живешь ты, — он взял Герду на руки и понес к горе овечьих шкур. — Ты

— моя жизнь. Ничего не произойдет. Будем только ты и я, и эти вечные горы. Не волнуйся, любимая, здесь будет спокойно, как на святой земле, и сюда никто больше не придет с оружием.

…И время медленно шло мимо них, обтекая мужчину и пылью оседая на женщине.

"Смотри, милая, холода прошли, и теперь ноги больше не стынут, как зимой, и в комнате нашей тепло от тлеющих в очаге углей и нашего дыхания, а на полу и на стенах красноватый отсвет.

Наша жизнь… Она так похожа на звездочку, летящую по небу, и никто не должен желать себе лучшей судьбы.

Посмотри, здесь такая тишина, и бледный месяц над вершинами обещает нам завтра хорошую погоду. А скоро горы станут зелеными и теплыми, и ты опять будешь возиться с маленькими ягнятами…