–  Но ведь именно это делала твоя мать, разве не так? Ожидая пощечины в ответ, я инстинктивно подался назад. Но вместо этого она ответила словами - и они оказались

гораздо чувствительнее пощечины.

–  Ты ведь ревнуешь, да? Сначала мать предпочла Родригеса и не обратила внимания на тебя, а теперь ты ревнуешь меня к Фуксу.

–  Я не хотел тебя обидеть.

–  Побеспокойся о себе, Ван. Я вполне могу позаботиться о себе сама.

С этими словами она развернулась на каблуках и вошла в свою каюту, плотно прикрыв за собой дверь. Она не хлопнула ею - конструкция двери этого не позволяла, но задвинула ее за собой с решительным стуком.

–  По-моему, я сказал тебе идти в свою каюту.

Я оглянулся и увидел за своей спиной Фукса, всего в десяти метрах. Как давно он стоял там, я мог только догадываться.

–  Сейчас же!
– рявкнул он.

В этот момент я пожалел, что я не Бэтмен. Так мне хотелось прыгнуть вперед и вцепиться ему в глотку. Вместо этого я понуро побрел в каюты членов экипажа, послушно, как беззащитный коротышка, которым я, в сущности, и был на самом деле.

Даже несмотря на обуявший меня страх, я не мог не почувствовать напряжение в каютах экипажа. Никто из азиатов-крепышей не обратил на меня ни малейшего внимания, пока я залезал в свою койку и закрывал за собой экран «шодзи». Все столпились вокруг длинного стола в центре комнаты, склонив головы, и бормотали что-то друг другу на своем азиатском языке.

Я слышал интонации разговора через тонкий полупрозрачный экран, наверное, сделанный из рисовой бумаги. Этот разговор резко отличался от прежней болтовни, которую мне доводилось слышать с их стороны. Я пытался убедить себя в том, что это всего лишь игра воображения и я на самом деле не могу понять, о чем они говорят. И все же меня не остав-

ляло чувство, что они что-то затевают. Экипаж охватило беспокойство. Что-то встревожило их не на шутку, и они не переставая говорили об этом.

По крайней мере, когда я улегся, прыжки и нырки корабля мало-помалу поутихли. «Наверное, мы уже на затемненной стороне,- убеждал я себя сквозь наступающий сон,- или опустились так низко, где над нашим кораблем не властна приливная волна атмосферы».

Наконец меня настиг сон, сквозь который пробивалось бормотание азиатов, словно странная гортанная колыбель.

Нечто среднее между сном и бредом. Мне казалось, будто я сижу на помосте, как отец на своем дне рождения. Маргарита тоже принимала участие в этом сне, хотя временами исполняла еще чью-то роль - возможно, своей матери.

В любом случае, проснувшись, я добрался до камбуза и стал доставать еду из разных секций холодильника. Затем принял душ и надел свежий комбинезон, который нашел на полке шкафчика, встроенного у меня под кроватью. Странно, тут же обнаружились мои старые тапочки. Они оказались на полке с нижним бельем.

Был все же уют в этих «номерах». Одеваясь, я плотно задвинул экран, но при этом пришлось проделать несколько довольно сложных акробатических трюков в узком пространстве между койкой и экраном.

Думаю, у меня оставалось еще несколько часов до следующей вахты, но динамики интеркома положили конец этой иллюзии:

–  Мистер Хамфрис, немедленно явиться в каюту капитана.

Говорил Фукс. Он не повторял приказа: он ожидал, что я немедленно брошусь исполнять его. Именно так я и поступил.

Маргарита уже находилась там, сидела в кресле за столом. Фукс стоял, заложив руки за спину, неторопливо расхаживая по толстому азиатскому ковру и катая во рту свои пилюли.

–  Садитесь,- приказал он мне.

Я опустился в кресло рядом с Маргаритой.

–  Мы потеряли почти день на эту приливную волну,- заговорил он без предисловий.- Я собираюсь опуститься ниже и направиться на полной скорости к району Афродиты.

Я украдкой взглянул на Маргариту. Она держалась отчужденно, такая далекая и неприступная, как будто все это не имело к ней никакого отношения. Кровать Фукса оставалась все так же образцово заправлена, как койка героя в гвардейской части, но я понимал, что это еще ни о чем не говорит.

–  Похоже, команде не по душе мое решение,- продолжал капитан.

Не удивительно, что он чувствовал напряжение, растущее в экипаже.

–  Вы хотите сказать, на корабле бунт?
– спросил я. Он повернулся ко мне, сжимая кулаки.

–  Капитан,- поспешно добавил я.

Фукс обмяк, но ненадолго. Он подошел к столу и нажал кнопку. Мгновение - и целая металлическая переборка Превратилась в экран. Я увидел каюты членов экипажа с удобной точки обзора - где-то на потолке скрывалась камера слежения. За столом по-прежнему толпилось несколько азиатов, что-то тараторя на своем языке.